Рианон в сердцах бросила одеяло на постель. Не знает она, почему. Нет у нее ответа. Чем больше она узнает его, тем сильнее ее тянет к нему и тем труднее ругать себя за это.
Да и при чем сейчас поцелуи, когда главная задача – убедить Синвелина ап Хайуэла в том, что ему никогда не добиться ее любви.
Она твердым шагом направилась к двери, затем остановилась. Она усталая, расстроенная, грязная, наконец, а ей надо проявить решительность и тактичность. Если она станет говорить с лордом Синвелином сейчас, то может расплакаться, а это слишком унизительно.
К тому же стало темнеть, и путешествовать поздно. Поэтому она переночует в этой комнате, а утром, отдохнувшая и умытая, разыщет лорда Синвелина и скажет ему, что сожалеет, но остаться не может.
Слуги поспешно накрыли столы к ужину, и Синвелин уселся в кресло, подобно королю на троне. Он вопросительно посмотрел на Эрмина и протянул руку. Тот вложил ему в ладонь тяжелый железный ключ от башни.
Не успел он отойти, как хозяин ударил его ключом по щеке.
– В следующий раз не медли, – рявкнул Синвелин. – Когда мне что-то нужно, подавай тотчас же. Понял, ты, растяпа?
Держась за разбитую щеку, Эрмин кивнул.
– Скажи кому-нибудь из этих дуралеев конюхов, чтобы оседлали мне после ужина лошадь. Найди Мадока и Туэдура и скажи, чтобы были готовы ехать со мной. А теперь убирайся с глаз моих, деревенщина.
Эрмин поклонился и торопливо вышел. В этот момент появился Брайс Фрешет.
Синвелин сразу же перестал хмуриться и заулыбался.
– А, Брайс! Добро пожаловать. Синвелин заметил, что вид у нормандца был не слишком довольный. Видно, Рианон показала свою строптивость, а это едва ли расположило к ней нормандца.
– Что-то не так? – спросил он.
– Вы имеете в виду что-то, помимо отсутствия белья и еды, милорд? – насмешливо уточнил Брайс.
– Я же вам сказал: вы вольны все исправить. Где вы были?
– Исполнял ваш приказ, милорд: пытался найти хоть какое-то белье для леди Рианон.
– А! – Синвелин откинулся в дубовом кресле. – И, судя по вашему огорченному лицу, безуспешно?
– Да. Белье, которое я обнаружил, не подходит для дамы.
– И для меня, – добавил лорд Синвелин.
– И для вас, милорд.
– Ладно, в моем багаже есть постельные принадлежности.
– Я уже нашел белье, милорд.
– Да ну?! Я поражен тем, что вам удалось чего-то добиться от лентяев слуг в этом Богом забытом месте.
Брайс покраснел, искоса взглянул на Синвелина и произнес:
– Леди Рианон говорит, что не желает здесь оставаться. Она хочет вернуться к отцу.
Синвелин с трудом сдержал злость.
– Когда она это сказала? Когда вы везли ее сюда?
– Да, милорд. И повторила, когда я принес ей постельные принадлежности.
Синвелин подался вперед.
– Вы сами отнесли ей белье?
– Да, милорд, – ответил Брайс. – К сожалению, служанка меня не поняла, поэтому я отнес вещи сам.
– И это была ваша постель?
– Ничего лучше я не нашел.
– Дама, разумеется, была довольна вашей жертвой.
– Я не признался, что это мои вещи.
– По вашему лицу не скажешь, что она была рада вас видеть.
– Полагаю, что она будет рада никогда больше не встречаться со мной.
– Чувствую, что моя возлюбленная надерзила вам, но это их семейная черта. Дайте время, и Рианон от нее избавится.
– Я рад услужить ей, раз она станет вашей супругой, милорд.
– Жаль, что вы остались без постельного белья, но я оценил вашу смекалку. Оно понадобится всего на одну ночь, так как утром мы отправляемся в Каер-Коч.
На следующее утро Рианон поднялась с постели, полная решимости найти лорда Синвелина и убедить его в том, что у нее нет ни малейшего желания разделять его общество.
И еще ей надо избегать встреч с Брайсом Фрешетом. От его прикосновений у нее начинается такое сердцебиение, что мысли путаются, и она ведет себя словно помешанная, а от его поцелуев теряет голову и ощущает только страстное желание быть с ним рядом.
Она оглядела свое платье, разложенное для просушки на спинке кресла.
К сожалению, платье еще не высохло, а грязь на нем так и осталась. В таком наряде она едва ли будет выглядеть знатной дамой.
Взгляд Рианон упал на сундук, и она, движимая любопытством, его открыла.
Там оказалось полным-полно женских нарядов, и к тому же великолепных. Она вытащила чудесное платье из темно-красной парчи. Вырез и манжеты длинных рукавов украшала широкая вышивка золотом и серебром.