Новый раскат грома потряс воздух.
– Если позволите, я прикрою вас своим плащом, миледи. – С ласковой улыбкой Синвелин распахнул плащ, ожидая, что она юркнет ему под крылышко. Рианон эта мысль была настолько неприятна, что она приподняла юбки и кинулась через двор к башне.
– Что для валлийца дождь, милорд! – весело крикнула она.
С каменным лицом Синвелин посмотрел ей вслед, затем повернулся к Мадоку.
– Что ты видел?
Тот пожал массивными плечами.
– Они разговаривали, потом она смотрела на солдат, потом они опять разговаривали.
Вдруг Синвелин откинул Мадока к стене и прижал рукой его шею.
– Дурак! Как они разговаривали?
Покрасневший Мадок, брызгая слюной, прошипел:
– Говорили… и все. Я ничего… подозрительного не увидел, милорд!
– Клянешься жизнью?
– Клянусь! Если бы что не так, я бы сразу пришел к вам.
Синвелин успокоился и отпустил Мадока.
– Смотри, чтобы она больше не выходила за ворота. А если снова подойдет к Фрешету, скажешь мне.
– Неужели вы думаете?.. – Мадок с удивлением воззрился на своего хозяина.
– Нет, не она, а Фрешет может помешать.
– Так убейте его, – деловым тоном предложил Мадок.
– Ну и умник ты, Мадок. Ты что, забыл? Сестра Фрешета замужем за бароном Дегером. С таким наемником и такой женой я получу в союзники двух самых известных воинов Англии. Если же Фрешет проявит строптивость, то я найду возможность устранить его, и никто ничего не узнает – репутация сыграет против него.
Рианон вбежала в спальню и закрыла за собой дверь.
– Миледи?
Рианон обернулась – она не заметила Улу, которая, очевидно, прибирала в комнате, так как брошенные Рианон вещи были разложены, а постель застлана.
– Вы промокли, миледи, – сказала служанка.
– Я смотрела, как солдаты упражняются, и в это время начался дождь. – Рианон чихнула. – Надену-ка я голубое платье – оно потеплее.
Пока служанка развязывала шнуровку на платье Рианон, та решилась ее спросить:
– Скажи, что ты думаешь о лорде Синвелине?
Ула подошла к сундуку и вынула ярко-голубое шерстяное платье, теплое и уютное.
– Я о нем не думаю, – ответила она. – Не мое дело о нем думать.
Голос у нее дрогнул, и руки тоже. Рианон стала снимать влажное платье и продолжила свои расспросы:
– Его считают хорошим господином? Ула ничего не ответила, а молча взяла мокрую одежду и положила ее на стул.
Рианон, стоя в одной рубашке, рассматривала лицо Улы, на котором отразились гнев, ужас и презрение.
– Ты его боишься?
– Кого, миледи?
– Лорда Синвелина? Он тебя обижал?
– Нет, миледи, – поколебавшись, ответила Ула, но руки у нее дрожали.
Рианон поняла, что правдивого ответа ей не добиться, но ей и так уже все было ясно.
Служанка приподняла голубое платье, и Рианон продела руки в рукава.
– А Фрешет? – приглушенным голосом, поскольку просовывала голову в вырез, спросила она. – Он – хороший?
Ула молча натягивала на нее платье, но вдруг, не натянув донизу, отпустила.
– Ула! – Она удивленно посмотрела через плечо – на пороге спальни стоял улыбающийся Синвелин.
– Милорд! – выдохнула Рианон. Поняв, что они одни, Рианон отошла в глубь комнаты, натягивая на плечи незашнурованное платье. – Где Ула?
– Я ее отослал, – небрежно ответил он.
– Пожалуйста, уйдите! – потребовала девушка. – Я еще не оделась, как следует.
– Позвольте мне вам помочь. – Он медленно приблизился к ней.
– Вам, милорд? Нет, благодарю, я сама справлюсь.
– Позвольте же мне, миледи, – возбужденным шепотом произнес он, не сводя с нее глаз.
– Да нет же, я…
– Не нужно стесняться. – Синвелин взял ее за плечо и повернул к себе спиной. Она почувствовала, как он затягивает шнуровку у нее на платье.
Ошеломленная Рианон замерла на месте.
– Вот и все, – сказал он. – Я только хотел помочь.
– Итак, вы мне помогли и теперь можете удалиться.
Он изобразил на лице печаль.
– Миледи, почему вы так суровы со мной сегодня? Что я такого сделал или сказал? Может быть, я вас чем-то обидел?
– Вы вошли ко мне в комнату, когда я не была одета, и удивляетесь тому, что я возмущена?
– Мне показалось, вам хочется, чтобы я последовал за вами.
– Вы обладаете удивительным качеством, милорд, неправильно меня понимать.
– Вероятно, это оттого, что вы не похожи ни на одну из женщин, – сказал он. – Вы – самая красивая, самая грациозная и самая… желанная.
Рианон вновь ощутила себя в ловушке.
– Милорд, нам… не следует оставаться наедине, – запинаясь, пробормотала она.
– А когда же, как не наедине, моя возлюбленная Рианон, я могу сказать, как я вас люблю и как вы мне нужны?