Майя быстро поняла, что с ним происходит, и налила в стаканчик какое-то дурнопахнущее лекарство, заставила выпить, расстегнуть воротник рубашки и прилечь. Сама же села рядом с виноватым видом. Она поняла, что он не считает ее сумасшедшей, что что-то знает, и морально приготовилась к тому, что может услышать нечто или жуткое, или сногсшибательное, что изменит ее мир навсегда.
Минут 20 он просто лежал и приходил в себя, после чего решил, что расскажет сейчас Майе все, от и до, благо обезумевшая память выложила нужные воспоминания на самую первую витрину, не придется копаться. Ее уже не напугать, тут до самой циничной бы уже дошло, что мир назад в привычный не собрать. Рассказала бы она ему об этих встречах сразу… Но ведь повода не было, понятное дело, да и не общались они. Вот идиот… Одурманенный психбольной драконихой идиот…
- Усаживайся поудобнее, Майя. Можешь записывать, будет потом что внукам на ночь читать. Сейчас сказку тебе расскажу, да такую, что Пушкин отдыхает в сторонке.
И она узнала все: и про то, что никакой аварии не было, и про пленника в параллельном мире, и про похитившую его дракониху с изумрудными глазами и даром перевоплощаться в нечто, похожее на человека, и про Разноцветные холмы, и про невероятный побег, и про смартфон, измазанный в неземной почве… С того самого дня ему, пожалуй, впервые стало легче на душе, хотелось то ли расплакаться, то ли танцевать от этой легкости. В его подсознании больше не была заперта эта психоделическая история, а на душе не было булыжника, скатанного из страха и стыда. Майя выслушала его молча, вопросов не задавала. Она ясно осознавала, что в его рассказе нет ни слова неправды или бреда. Теперь она верила на сто процентов и приняла эту историю на удивление спокойно. С того самого дня она понимала, что привычному миру конец, но не знала, почему именно. Наконец разгадка, вот спасибо.
- Ты думаешь, твоя дракониха настигла тебя таким вот способом? Это перебор для нее. Насколько я поняла из твоего рассказа, она все-таки себе цену должна знать, да и тебе тоже. Не стала бы она тебя унижать таким обманом. В первую вашу встречу она была максимально прямолинейна. Вряд ли она настолько сволочь.
- Согласен с тобой, но это точно она. Ну или какое-то из ее воплощений. Сейчас я понял это ясно и отчетливо. Но предпочел все забыть и отрицать. Это дурное ощущение: я даже не узнавал о ней ничего, мне казалось, это не нужно и мы словно тысячу лет вместе. Такого не бывает с ЛЮДЬМИ, точно тебе говорю. А еще я вспомнил нашу первую встречу, как я столкнулся с ней на улице и от прикосновения в обморок упал. Я «заземлился» и перестал нормально воспринимать ее силу в отношении меня.
- Поговорить с ней надо, причем как можно скорее. Вдруг она и сама ничего не помнит.
Звонок в домофон. Почему-то они оба вздрогнули от этого привычного звука. Майя взяла трубку. Там – взволнованный до паники голос.
- Майя, это Лада. Андрей у тебя? Открой, пожалуйста.
- Откроешь ей?
- Конечно. Сейчас и поговорим все вместе.
У Майи вырвался нездоровый нервный смешок, но на кнопку она чуть подрагивающими пальцами нажала. И почему ей больше интересно, чем страшно? Как их с Андреем, двух офисных карьеристов, занесло в эту дребедень? Ей окончательно стало смешно, пришлось включать самоконтроль.
Быстрые шаги по лестнице – Лада никогда не пользовалась лифтом. Майя открыла дверь, но предпочла отойти вглубь квартиры. И вот на пороге она: черный плащ, такие же черные брюки и ботинки. Давно она так не одевалась. В зеленых глазах – нервный нездоровый блеск.
- Привет, ребята. Как я понимаю, сегодня мы все очень вовремя вспомнили что-то важное, да? Поверь, Андрей, я ни дня не врала тебе. Сейчас, когда ты начал вспоминать, когда впервые рассказал подруге нашу историю вслух, на меня она тоже свалилась как ушат воды. Голову забили воспоминания, которых не было с того самого дня. Или меня настолько травмирующе выкинуло вместе с тобой через тот пес знает откуда взявшийся портал, самопроизвольно перебросив безвозвратно в форму человека с какими-то левыми воспоминаниями, то ли старейшины казнь для меня виртуозную придумали… Фух, Майя, прости, если напугаю, но у меня нет никаких сил, мне теперь очень плохо.