Кирилл осторожно поднялся на ступеньки. Дверь была закрыта, но в окне мелькнул свет – слабый, будто от свечи.
Он постучал.
Тишина.
Постучал снова – три быстрых, два медленных.
— Уходите! — донёсся изнутри испуганный шёпот.
Кирилл достал блокнот, который всегда носил с собой, быстро написал:
«Это Кирилл. Я один».
И просунул листок в щель под дверью.
Прошла целая вечность, прежде чем заскрипели петли.
***
Ольга, мать Вани, стояла на пороге – бледная, под глазами тени – огромные на исхудавшем лице. За её спиной Кирилл разглядел Ванечку – мальчик сидел на кровати, завёрнутый в одеяло, и смотрел на него широко раскрытыми глазами.
— Как вы… нашли нас? — голос Ольги дрожал.
Она отступила, пропуская его внутрь. Домик оказался удивительно уютным – чистый пол, всё аккуратно разложено по деревянным полочкам и шкафчикам, на столе горела керосиновая лампа, пахло сушёными травами.
— Я не знала, что делать, — Ольга опустилась на табурет, руки её дрожали. — Он подаёт в суд... У него связи... Он забрал у меня старшую, а теперь хочет и Ваню. У меня не было выбора.
Кирилл сел напротив, давая ей время.
— Знаете, какой он? — она сделала паузу. — Для всех он образец – работает в мэрии, благотворительностью занимается.
Она подняла на Кирилла глаза, полные отчаяния.
— Но дома... Вы не представляете, какой он. Не бьёт, нет. Он ломает их по-другому. Кричит, пока они не начинают заикаться. Наказывает молчанием – неделями не разговаривает. Закрывает в комнате. Аня после его «воспитания» два раза в больнице лежала...
Ваня, услышав это, прижался к матери.
— Я не могу отдать ему Ваню, — прошептала Ольга. — Лучше пусть думают, что мы мертвы.
***
Кирилл стал приходить каждые три дня.
Он приносил еду – консервы, крупы, сухофрукты. Лекарства для Ольги – у неё с детства было слабое сердце, а стресс только ухудшил состояние.
— Спасибо вам, — однажды сказала Ольга, принимая у него пакет с продуктами. — Я не знаю, что бы мы без вас делали.
Её пальцы, тонкие и бледные, дрожали, когда она перебирала упаковки.
— Вы единственный, кто... — она не договорила, отвернулась.
Кирилл заметил, что она стала кашлять – сухие, надрывные звуки, после которых она долго сидела, согнувшись, держась за грудь.
***
Однажды дверь дачи оказалась незапертой.
Кирилл открыл её и вошёл. Сначала он подумал, что они спят – было ещё рано. Но потом заметил Ванечку, сидящего в углу на полу. Мальчик поднял на него глаза – красные, заплаканные.
— Мама не просыпается...
Ольга лежала на кровати, до подбородка укрытая лоскутным одеялом. Её лицо было удивительно спокойным, будто она просто крепко спала.
Кирилл подошёл, взял её руку. Холодная, тяжёлая. Он приложил пальцы к её запястью.
— Она вчера... ей стало плохо, — всхлипнул Ваня. — Плакала, держалась здесь... — он показал на грудь. — Потом уснула... Что с ней, а? Почему она не встаёт?!
Кирилл обнял мальчика, потом посмотрел ему в глаза, и тот всё понял. Он долго плакал на плече у Кирилла, всхлипывая и подвывая, словно брошенный волчонок.
Потом Кирилл встал и задумчиво посмотрел на него. Мальчик вдруг вцепился в его руку.
— Не отдавай меня папе! Пожалуйста! Он кричит! Ломает игрушки! Я его ненавижу!
Его маленькие пальцы сжимали руку Кирилла с недетской силой.
***
Они похоронили Ольгу под старой берёзой, недалеко от дачи.
Ваня положил в могилу пластилинового динозавра – того самого, которого он слепил в последний день, когда ещё играл во дворе.
— Это страж, — шёпотом объяснил он. — Он будет охранять маму.
Кирилл взял мальчика за руку. Они стояли у свежей могилы, а ветер шевелил листья над их головами.
Дома Кирилл достал блокнот, написал: