— Отойди оттуда. — Сердито сказала Красава. — Опять меня под беду подвести хочешь? Сядь вон в углу, беспутная. Скоро за мной придут. И князь, что меня украл, поведет к своему брату. Тот, понятно, тоже княжеского рода…
Голос сестры на последних словах смягчился, стал грудным, ласкающим.
Да какой чужанин князь, горько подумала Забава. Один корабль да десятка три воинов — невелика дружина, такую и простой купец набрать может. Просто хочется Красаве приукрасить свой позор. Берут-то ее не в честные жены, а в постельные рабыни. Вот и чванится, что станет усладой-утехой не простому чужанину, а вроде как князю…
Но вслух Забава ничего не сказала, наученная давним горьким опытом. Сестра сейчас была даже злее, чем в Ладоге — там-то за нее все больше тетка Наста Забаву охаживала, где кулаком, а где скалкой. А здесь Красава сама старается, то пнет, то костяшками пальцев ткнет.
Чужанин меж тем сам отдал ее Красаве в услужение. Вдруг та и впрямь нажалуется, а чужанин ее своим воям бросит…
— Руки мне разотри. — Заморенным голосом приказала Красава. — Ох, боюсь, сомлею, как предстану перед тем князем, которому назначена. Хорошо ли на мне платье сидит?
Забава, присев на корточки и растирая руки Красавы — белые, мягкие, без единой мозоли — кивнула.
— Как на тебя сшито.
— Оно и есть на меня. — Сердито проворчала сестра. — Неношеное, сразу видно.
Забава промолчала. Помогая сестре одеться, под рукавами, в подмышках, она заметила потертости. Красива бархатная ткань, да многое выдает.
Что сталось с женщиной, носившей это платье до Красавы? И как оно у чужанина оказалось? Ответов Забава не знала, но сердцем чуяла, что нерадостные они…
За Красавой и впрямь вскоре пришли — те самые два чужанина, что остались на корабле. Один подхватил под локоть сестру, другой — ее, Забаву. Их потащили наружу, не отпуская…
Выглянув в щель между занавесками до этого, Забава мало что увидела. Так, дощатый борт корабля, мачту с собранным парусом, да какие-то скалы вдалеке. Теперь же, выбравшись наружу, разглядела все.
Место вокруг было мрачное, несмотря на ярко светившее солнце. По одну сторону от корабля стелилась серо-синяя гладь воды, стиснутая по бокам темными скалами. По другую сторону шли мостки, с еще одним кораблем. А над всем этим стеной поднималась вверх все та же скала. Лепилась от одного горного уступа к другому лестница — где из камней, вбитых в расщелины, а где из бревен и досок…
По лестнице чужане вели полонянок с осторожностью, поставив поближе к скале. Ограды не было, и от пропасти их отделяли лишь сами чужане. Потом лестница кончилась, оборвавшись в широкой расселине.
Прямо от края скалы тут поднималась вверх дорога, неширокая, но, что Забаву удивило, выложенная камнем. А дальше, по обе стороны ее, поднимались громадные, но чудные дома. Двухскатные крыши почти без стен, громадными шалашами уходящие в небо прямо от земли, темные головы незнакомых Забаве зверей на коньках.
Передние стены у всех домов сложены из больших глыб камня, сами крыши выложены дерном. И на каждом скате волнуется под порывами ветра, налетавшего со стороны воды, ярко-зеленая трава…
Посередке, у дороги, горели костры. Крепкие парни крутили вертела с насаженными на них тушами. Пробегали женщины в платьях из грубой шерсти, под которыми виднелись холщовые рубахи. Кто со жбаном, кто с подносом в руках. Все они забегали в один из домов, стоявший у самой дороги. И выскакивали оттуда уже с пустыми руками…
Над тем домом тоже курился дым, вытекая густой темной струей из прорези на крыше. Туда и вели чужане полонянок.
Тащивший Забаву мужчина задержался возле громадной бочки с водой. Недовольно глянул на нее, потом ткнул в бочку и отпустил девичий локоть. Сам взялся за ведро, поставленное рядом.
Она спешно умылась ледяной водой под струей, лившейся из ведра. Даже напилась украдкой из горстей. Вода оказалась свежая, сладковатая, от нее ломило зубы, но сил у Забавы сразу прибавилось.
И давящая тоска, подступившая к сердцу, едва она увидела чужие дома, вознесенные на скалы, стала немного меньше. Хоть и не отступила полностью. Чужбина, она и есть чужбина…
Чужанин, отставив ведро, снова схватил Забаву за локоть и потащил. Шагал он прямо к дому, отмеченному струей дыма. Тому самому, куда уже завели Красаву.
Свальд, сидевший на почетном месте рядом с братом — за столом в центре, спиной к ярко горевшему очагу — ждал появления полонянок с некоторым напряжением. Нет, он был уверен, что брат, даже если подарок ему не понравится, будет вести себя как обычно. Невозмутимо поблагодарит… и может, даже выдавит улыбку.