Глава 7
Чем ближе я подходила к приемной князя Гуммеля, тем больше ослабевала моя недавняя решительность. От волнения я даже не присматривалась к обстановке поместья, только шагала вперед, кусая губы и тяжело дыша. Впереди шел сопровождающий воин, за спиной следовал другой мужчина. Это до отвращения походило на конвой в тюрьме. Я даже невольно вспомнила письма отца, приговоренного к казни за убийство мамы, которые прочитала тайком от Оливера. Брат хранил их в семейном архиве. Тогда я еще была гораздо младше и спросила, зачем нам эти бумаги, пропитанные болью, скорбью и виной.
Оливер тяжело вздохнул и ответил, что скучает по родителям. Поэтому хранит мамино любимое ожерелье в отдельной шкатулке, как семейную реликвию. А у отца остались только письма. Деньги тогда отобрали в качестве штрафа легионеры, чтобы отдать жадному листару, нам оставили только титул и поместье. И то благодаря боевым заслугам и подвигам другой семейной ветви Шелтон.
Там остались только женщины и дети – мужчины погибли в бою с аранийцами. Оливер остался тринадцатилетним подростком с двумя братьями и тремя сестрами. Помню, была еще Молли Шелтон, но она очень скоро покинула нас, а куда ушла, не рассказывала даже Беатрис.
Оливер вырастил нас и сумел дослужиться до генерала, и только недавно сделал предложение руки и сердца Мии Холт. Вот, почему я не могла обвинять его в отсутствии погони. В мою голову даже закралась крамольная мысль, будто он косвенно причастен к моему похищению.
Не буду думать об этом. Бесполезно, да и ничем мне не поможет. Неважно, какова правда, исход один: сейчас я в плену у аранийского князя.
При этой мысли мое сердце опять налилось пылкой решительностью.
- Прошу вас, госпожа Шелтон.
Передо мной открыли дверь. Но прежде чем войти и, тем более впустить меня, идущий впереди воин сообщил о моем приезде.
Ага, приезде… Как же. Схватили, связали и швырнули в телегу, будто пыльный мешок с овощами.
Ответа я не услышала. Но судя по всему Гуммель разрешил завести меня в комнату.
Переступив порог, я выдохнула. Теперь главное – не оглядываться, не дрожать, не бояться. Иначе я пропала. Не могу позволить себе слабости и трусости – никто в нашей семье никогда не склонял голову перед врагом. Стараясь казаться смелой, я расправила плечи и посмотрела на мужчину, склонившегося за столом над свитками папирусов.
В комнате было очень светло от обилия факелов и свеч. У меня даже заболели глаза от непривычки. Но я решила остаться вежливой и спокойной, даже если ситуация обернется против меня. Достоинство – это то последнее, что мне оставили.
Князь поднял голову.
Я вздрогнула от неожиданности.
Это же он! Мой бледный и беловолосый спутник с короткой бородой!
Липкая тревога обволокла мое горло, мешая дышать, от былого спокойствия не осталось и следа.
- Добрый вечер, госпожа Джулия Шелтон, - проговорил он тихим, завораживающим голосом.
Синие глаза смотрели холодно и оценивающе, словно ему привезли не девушку, а лошадь. Или это игра света и мне не нужно делать преждевременных выводов?
- Рада приветствовать вас, князь Гуммель, - ответила я мягко, и в то же время непоколебимо. – Я рада приветствовать вас в вашей стране, куда меня привезли насильно.
- Ваша красота и бедственное положение вашего края не оставили вашему брату выбора.
- Не льстите себе, - я попыталась отогнать едкую мысль о причастности к похищению Оливера. – Ваш царь сделал все ради этого бедственного положения.
- Арания пытается отвоевать нужные ей территории. Но пока интересы нашей страны заканчиваются только на севере Фиалама. Ровно, как и интересы Фиалама крутятся вокруг аранийского флота.
Мне захотелось начать яростный спор, чтобы отстаивать свою позицию, но я слишком устала, была измотана тяжелой дорогой и голодом. В пути мне давали вяленое мясо, сухари и воду, что совсем не поспособствовало силе моего духа и моего тела. Поэтому вместо того, чтобы кинуться в бой, я задала Гуммелю неожиданный вопрос:
- Почему вы ехали со мной в одной повозке?
Он встал из-за стола, и оказался выше, крепче и сильнее, чем казался мне при первой встрече и показался сейчас. Широкие плечи, крупные мускулы, сведенные белые брови, опасный синий взгляд. Такой не пощадит ни врага в бою, ни преступника на казни, ни провинившегося слугу. Я смотрела на него во все глаза, и не понимала, больше любуюсь им или опасаюсь его.