Пусть я избалованная неженка, о моем упрямстве легенды ходят, не меньше, чем о моей красоте. Жаль, что князь Валентин не узнал все заранее, прежде чем отправить похищать меня своих мерзавцев. А теперь… пусть пожинает плоды.
Глава 10
Комнаты, которые мне любезно предоставили в гостевом крыле особняка, сверкали вызывающей роскошью. Шелковые гобелены и полотна с диковинными узорами украшали стены, а каминную полку и маленькие столики – фигурки из белого камня. И всюду было серебро. Не ожидала, что оно здесь в таком почете – у нас в Фиаламе больше ценится золото. Стало быть, мне предстоит получать в дар именно серебряные кольца, цепочки, ожерелья, и я этому не очень обрадовалась. Но такое досадное обстоятельство меркло на фоне остальных моих бедствий. Похищение, долгий путь на чужбину, неудачный побег…
Туда же принесли мой ужин. Жареное мясо, подгоревшие овощи и горстка незнакомых красных ягод в качестве десерта. Ну, я так подумала. Они на вкус оказались невыносимо кислыми, а я еще по незнанию отправила в рот целую горсть. На глазах выступили слезы, я схватила чашу, наполненную сладким вином, и поспешила запить этот ужасный вкус.
Потом ко мне пришла служанка. Молодая женщина представилась Хеленой, она почти не разговаривала, только молча и расторопно делала свою работу – расстилала мою постель, взбивала подушки, разжигала огонь в камине. Я настолько устала, что не могла ни о чем спрашивать, только наблюдала за ее действиями и терла озябшими ладонями лицо. Это помогло не уснуть раньше времени.
- Все готово, госпожа.
- Спасибо.
Она смутилась и отвернулась, а я почувствовала себя неловко. Видимо, в этих краях не принято благодарить прислугу. Ладно, я буду первой. Должна же я привезти из своей страны что-то хорошее, чтобы не тратить время и силы только на уныние и тоску...
Но следовало помнить, что дружба со служанкой может выйти мне боком. Излишняя доброта еще никого не защищала, а вот острые зубы и злые глаза, образно выражаясь, очень даже могут спасти в нужный момент. Жаль, я не переняла эти черты у Беатрис, хоть та и пыталась наставить меня на верный путь, причем неоднократно.
Когда все было готово, я, наконец, переоделась в непривычно длинную ночную сорочку и улеглась в постель. На удивление быстро согрелась и перестала дрожать. То ли горячее сладкое вино выручило, то ли просто дело в тепле камина.
- Здесь очень холодные ночи, Хелена? – задала я вопрос.
Она посмотрела на меня свысока, как смотрят аранийки на пленных фиаламок, и, кажется, не хотела ничего говорить, но все-таки выжала из себя короткий, сухой ответ.
- Да, госпожа.
- Даже летом?
- Летом бывает жарко, - уклончиво отозвалась женщина. – Отдыхайте, госпожа.
И быстро ушла, словно боялась, что я засыплю ее вопросами.
Легко сказать – отдыхайте! Полночи я крутилась, вздыхала, вспоминая о доме и семье, смотрела в темный потолок и тщетно пыталась уснуть. Где-то под утро удалось забыться тяжелым, прерывистым сном, но он, по крайней мере, был без дурных сновидений. Несмотря на это я проснулась утром в разбитом состоянии, и в холодном поту.
- Вестан, спаси… - выдохнула я, поминая имя западного Мирита.
Во рту пересохло и ощущалось вчерашнее послевкусие кислых ягод, я встала с измятой постели и попыталась добраться до воды. В комнате было еще слишком темно, чтобы не врезаться в прикроватный столик, и я даже чуть не сбила глиняный кувшин неосторожным движением руки.
Хорошо, что ночью не приснились ни братья, ни сестры, иначе бы я уже заливалась тут слезами. Слишком чувствительная. Если буду оставаться такой и дальше, жизнь будет тяжелая. Постараюсь научиться брать себя в руки, когда это необходимо и не разбрасываться искренностью, когда это неуместно.
А пока…
Я накинула на плечи шерстяную шаль и медленно обошла спальню. Мрамор неприятно холодил босые ноги, но это помогало мне пробуждаться. О побеге пока думать не приходилось. Вчера я поступила опрометчиво, ничего не рассмотрев и не обдумав. Помчалась, как горная коза! Можно было и не удивляться тому, что так быстро поймали.
Наконец за окнами рассвело.
Аранийское небо слишком низкое, холодное, серое. Я с тоской посмотрела в окошко, смахнула набежавшие слезы, и принялась одеваться в свою одежду. Хоть меня и похитили, от туники, сандалий и зимнего хитона я не откажусь. Вряд ли князь захочет переодевать меня силой… впрочем, одному Падшему известно, что у него там за мысли в голове.