- Что? – я невинно посмотрела в ответ.
- О, женщины… - он легко забрался в седло.
- Терпи, Олли! – Беатрис решила за меня заступиться и звонко засмеялась. – Тебе на днях предстоит жениться! А Мия Холт из самого взбалмошного благородного семейства.
На это глава семьи ничего не ответил.
Ехать было решено по западному тракту, хоть упрямая Беата и пыталась уломать Оливера срезать через лес. Так короче, быстрее, и… опаснее. Дикие звери, разбойники, и все такое. Да и наши смирные лошадки еще сильнее оробеют в окружении голых черных стволов с растопыренными ветками, и будут отставать, а то и на дыбы встанут. Или увидят лесных духов, перепугаются и откажутся идти вперед.
Пока Беатрис спорила с братом, я слегка улыбалась и рассматривала природу, которую не видела уже много месяцев. Все вокруг было сонным, заснеженным, местами грязным. Небо уже второй месяц облепили серые тучи, я давно не замечала ни единого, даже самого маленького солнечного луча. И чем дальше мы продвигались, тем сильнее мне становилось не по себе.
Так далеко от дома я еще не отъезжала. Когда на дороге впереди стала сгущаться ночь и небо окончательно потемнело, я ощутила, как наплывает страх. Холодный, липкий, отвратительный, он касался лица вместе с холодным ветром и заползал за шиворот. Дурное предчувствие не давало мне покоя.
Еще немного и мы свернули на узкую тропу.
- Куда это мы? – судя по дрожащему голосу, Кэмерон испугался не меньше меня.
- Едем переночевать.
- Но я хотел ехать ночью. Это так красиво!
- Это холодно и безрассудно. Ричард, Томас, подтвердите.
Средние братья пробормотали что-то невразумительное.
- Вот и согласие подоспело, - сообщил Оливер. – Чем вы недовольны?
Мне не нравилось это глухое место. Казалось, что в этой стылой темноте преследует чей-то злой, пристальный, внимательный взгляд, и вообще было очень неуютно. Но ни я, ни Беатрис не рискнули бы поспорить со старшим братом, проявить волю, устроить акт сопротивления и непокорности. Мы подъехали к постоялому двору, освещенному желтыми уличными факелами, где стало немного спокойнее.
Мы с сестрой кое-как сползли с недовольных лошадей.
У меня болела спина, Беатрис отчего-то грустила. А Оливер, видя наши страдания, продолжал увещевать:
- Чудесный постоялый двор. Вкусная еда, мягкие постели, расторопные слуги. Мы здесь всего на одну ночь, так что не морщи нос, Джулия.
- Мне здесь не нравится! Похоже на деревню! Пахнет собаками и кострами!
- Это и есть деревня.
- Какое неприглядное зрелище!
- Но и ты не городская штучка, милая. Не причитай. Тебе здесь понравится.
Посмотрев с презрением на низкие покосившиеся дома с соломенными крышами, которые тесно облепили ворота постоялого двора, на низко склонившиеся тяжелые ветви старых деревьев, я на самом деле скривила нос. Тут грязь! Откуда она зимой?! Лучше бы тут был лед! Я предпочла бы упасть и удариться, чем замарать любимый зимний хитон!
Пока я ворчала и капризничала, бормоча себе под нос недовольные слова, Беатрис на самом деле чуть не упала в грязь, и ее перенес через лужу какой-то благородный господин. В полутьме лица не различить, но я точно видела, что у него черные волосы. Угрюмо и задумчиво посмотрела ему вслед.
- Каков нахал! Мог бы и меня так перенести!
Беатрис усмехнулась. Тут бы мне промолчать, но, когда я впадала в недовольное состояние, меня было не остановить. Это мое гадкое свойство много раз становилось причиной наших с Беатой ссор и даже драк.
- А что ты смеешься, Беата? – я надулась. – Между прочим я – девица на выданье! Это ты у нас в монастырь едешь!
Она осталась возмутительно спокойной.
- Хочешь задеть меня?
- Ой, не делай из себя жертву, умоляю! Это ты первая начала меня высмеивать.
Да что со мной сегодня?!
Беатрис закатила глаза и махнула рукой, явно не желая отвечать на мои провокации. А я посмотрела на Оливера, ожидая, что он встанет на мою сторону. Я ведь всеобщая любимица, потому что младшая. Но Оливер не оценил моего вызывающего поведения. И Беатрис тоже досталось.
- Дорогие мои сестры, вы еще долго собираетесь спорить и важничать?!