Пришлось притихнуть и свести начинающуюся ссору на нет. Я самостоятельно перешагнула через лужу, но не смогла ничему радоваться и улыбаться, пока не села за стол. Тут, в обществе множества людей, среди песен и смеха, в ожидании вкусной еды и крепкого сна, я чувствовала себя более защищенной. Но извиняться перед Беатрис мне не хотелось. А тут еще и Оливер удружил – попросил у хозяина заведения отдельную для нас комнату.
Беатрис была чем-то озабочена и печальна. Уж не черноволосый ли красавец занимал ее девичьи мысли?
Сама не знает, чего хочет. Не понимает своего счастья. Вот я бы многое отдала, чтобы не быть объектом чьего-либо вожделения.
Я с тоской посмотрела на поданный ужин. Ячменная каша на молоке, сыр, яйца, капуста и мед на сладкое. Беатрис он не понравился, братья ели с большим аппетитом, а я больше думала о том князе, который желал видеть меня своей княгиней.
Что, если Оливер согласится на нашу свадьбу?
После ужина мы с Беатрис поднялись в отведенную нам комнату и легли спать – с угрюмым молчанием, отвернувшись друг от друга, не пожелав даже спокойной ночи в знак примирения. Это было ужасно неправильно, и потом меня мучила тоскливая мысль, что я об этом еще пожалею. Поворочавшись немного, я собралась ее окликнуть, но услышала тихое посапывание со стороны кровати Беатрис.
Ох… Сестрица очень не любит, когда ее будят.
Значит, придется ждать до утра.
Мучимая тревожным предчувствием, я долго ворочалась и сумела заснуть лишь глухой полночью. Мне снились какие-то чудовища – то ли волки на двух ногах, то ли человекообразные монстры с белыми лицами и острозубыми улыбками от уха до уха. Приходилось бегать, лавируя между ними, потому что каждый тянул страшные когтистые лапы ко мне.
Грозный рык, тихий хищный свист, шепотки за спиной.
Думала, что увернулась, но в итоге кто-то вцепился острыми когтями в мою шею.
- Ааааа!
Я проснулась от собственного звонкого крика. Быстро села в постели, тяжело дыша, вытерла со лба холодный пот. Обнаружила запоздало, что простыня, которой прикрывалась, ночью сползла на пол. Но это мелочи, никто кроме Беатрис не видит. Она смотрела на меня во все глаза – то ли удивляясь моему крику, то ли поражаясь моему бесстыдству.
- Оденься! – мне кинули хитон. – Вдруг сюда войдет мужчина?
Я принялась облачаться сначала в тунику, потом подобрала с пола красный хитон. Наверное, это наше негласное примирение.
- Брат обычно стучится.
- И что с того? Мужчины заходят не всегда с хорошими намерениями.
- Брось. Если злодей увидит нас одетыми, думаешь, его это остановит? – кокетливо и насмешливо спросила я.
Хотя мне было страшно. Мысли про жениха, которого собирался навязать Оливер, пугали, а своим легкомысленным поведением я надеялась их отогнать прочь. Вместе с Беатрис мы оделись, обули сандалии, вплели ленты в волосы, и собрались завтракать. Первой вышла из комнаты Беатрис, а я чуть-чуть задержалась.
Собиралась поправить прическу, слишком лохматыми показались мне волосы.
И через несколько мгновений после того, как за Беатой захлопнулась дверь, за спиной раздался слабый шорох. Не успела я удивиться и оглянуться, как меня крепко схватили в охапку и поволокли к окну. Над ухом тихо шипели ругательства на чужом языке, но увидеть напавшего я так и не смогла.
Зато я завизжала.
Громко, звонко, и даже с выражением.
Глава 4
Дверь распахнулась от крепкого, грубого удара, и едва не слетела с петель. Я с ужасом продолжала биться в сильных руках захватчика, умоляюще глядя на вбежавшего Оливера. Впереди него каким-то образом оказалась Беатрис, и она обнажила свой кинжал – видимо, его и подарили братья. Оливер не дал ей броситься на мерзавцев, оттолкнул в сторону.
Краем глаза я заметила, что возле широкого окна стоят еще трое мужчин в военной форме цвета аранийского бело-красного флага. Захватчик толкнул меня к ним и принялся возиться с веревочной лестницей. Пока один связывал мне руки, второй держал нож у моего горла. Страшно, холодно, больно… Я моргала и старалась не плакать, пока Беатрис рвалась мне на помощь.