- Уйди, сестра! – Оливер попытался вытолкать ее за дверь. – Зови подмогу! Живо!
Запоздало я поняла, что у него нет при себе оружия – он не ожидал подлого нападения. И боялся, что меня убьют, если он на них бросится.
- Не смейте! – с отчаянием закричала Беатрис, проскользнув под рукой Оливера. – Я вас убью! Каждого!
- Не визжи, крошка, - лезвие прижали крепче, стало еще больнее, по коже потекло теплое и красное. – Иначе я ее здесь и прирежу, а с собой заберу тебя. Тоже сгодишься.
Другой усмехнулся.
- Думай, что говоришь, болван! Нам ведь эта нужна…
Мне заткнули рот куском ткани, и убрали от шеи проклятое лезвие ножа. Яростно замотала головой, протестующе замычала, глядя на брата и сестру. Пусть меня заберут, главное, чтобы на них не напали! Не хочу их смерти, боюсь их потерять! Похитители подтолкнули меня к окну, заставили спуститься по лестнице, между первым и вторым похитителем, а что дальше происходило в комнате, я никогда не узнаю…
Мерзавцы швырнули меня в телегу, на сено. Сразу же забрались на коней и погнали их прочь. Сзади раздались истошные крики Оливера и Беатрис, призывающих поторопиться славных западных воинов. Как жаль, что те спят и не успеют оседлать лошадей…
Я умудрилась выплюнуть кляп, на мое счастье его затолкали не слишком глубоко.
Только кричать и брыкаться было бесполезно. Никто не услышит, и никто не поможет. Слишком раннее утро, чтобы кто-нибудь вышел из дома. Даже в такое время крестьяне спят, несмотря на всеобщее убеждение, будто они трудятся, едва всходит рассвет.
На серо-голубом небе медленно и величаво выплывало красное солнце. Я с горечью смотрела в него – это все, что мне оставалось, и слезы текли из глаз. Меня оторвали от семьи и дома, увозили в пугающую, холодную, жестокую неизвестность.
Злодеи сказали, что им нужна только я.
Интересно, почему? Или еще точнее сказать, для кого?
Мне не верилось, что кто-то настолько богат, знатен и влиятелен, что велел за огромные деньги выкрасть именно меня – изнеженную сестру благородного Оливера Шелтона. Это брошенный вызов? Попытка чего-то добиться, взяв меня в заложники? Или может быть, кто-то одержим мной?
Знаю, что о моей красоте ходили слухи по всему Фиаламу и за его пределами. Только восточники отказывались жениться на девушке из враждебного западного края, а то часто после таких браков проливалась кровь. Северяне бы и рады, но знали, что западники редко отдают своих женщин в колючие холодные края. А южане кривились, едва узнав о свободных нравах западниц.
Так кому же я нужна, дамон побери?!
Нехорошее ругательство. Сначала меня укоряли за него наставницы, потом Беатрис, а я все равно повторяла его, хоть мысленно, хоть вслух. Невозможно ведь быть постоянно доброй, славной и милой со всеми.
Я вспомнила о Беатрис и заплакала еще горше.
Мы же так и не помирились по-настоящему!
Пожалуй, это обстоятельство обиднее всего! Я так хотела сказать Беатрис много теплых слов за завтраком, убедиться, что она не держит на меня зла. Ведь я действительно вчера наговорила ей много неприятных и злых слов, но хуже всего, что я так совсем не считаю. И я не обвиняю ее в том, что сестра выбрала монастырь и обучение, а не замужество…
Теперь мы никогда не увидимся.
Я нежна, слаба, избалована. Даже если повезет выбраться из этой глуши, то я потеряюсь в лесу или в городе, а моей невинностью и наивностью воспользуются другие жестокие люди. Ведь не одни же похитители такие. А защититься будет нечем!
Я сглотнула, попыталась привести чувства в порядок, расслабиться. Но попытки сесть в телеге ни к чему не привели. Крутой поворот, и я опять упала на сено.
- Даже не пытайтесь, красавица.
Вздрогнув, я резко дернулась и ударилась плечом о край телеги. С ужасом повернулась в сторону говорившего, услышала тихий смех. В углу телеги сидел мужчина странного вида. Беловолосый, синеглазый, с короткой белой бородой и очень светлой кожей. Среди похитителей я его не видела. Но для похищенного он не связан и слишком весел.
Откуда он вообще здесь взялся?
- Кто вы? – спросила я вполголоса.
- Араниец.
Да уж. Этого достаточно. Точно не пленник.