Отчаянно желая выбраться из ямы, в которой я застряла, я говорю:
— Мистер Мазур никому не доверяет. Я просто делала свою работу, чтобы он не убил меня.
Его глаза сужаются.
— Сколько он тебе платил?
— Нисколько. — Я с трудом сглатываю от страха, который этот человек заставляет меня чувствовать. — У нас есть еда, чтобы есть, и кровать, чтобы спать.
— Ты легально в Америке?
Я быстро киваю.
— Но мои личные документы находятся в особняке. — Вместе с единственными вещами, которые у меня были.
Габриэль подходит к стулу, и когда он садится, мое сердце замирает. Если он устраивается поудобнее, это означает, что допрос далек от завершения.
Расстегнув пиджак, он кладет руки на подлокотники. Его пальцы слегка постукивают по обивке.
Все в этом человеке кажется расчетливым.
Наши взгляды встречаются, его светло-карие радужки наполнены сообразительностью.
Он глубоко вдыхает, затем спрашивает:
— Ты путешествовала с Мазуром?
— Редко, — шепчу я.
Поддавшись жажде, я тянусь к стакану, стоящему рядом с кроватью, и делаю пару глотков, смакуя, как прохладная жидкость смягчает мой рот и горло.
— Куда ты путешествовала с ним?
Я ставлю стакан на стол. В миллионный раз с тех пор, как проснулась, я оглядываю комнату, бессознательно ища что-нибудь, что я могла бы использовать в качестве оружия.
— Только в Польшу.
— Куда конкретно в Польшу?
Я качаю головой.
— Я не знаю. Мы путешествовали на частном самолете, и я всегда оставалась в доме.
Габриэль поднимает руку к лицу, его пальцы касаются подбородка.
— Кто союзники Мазура?
Откуда я должна знать что-то подобное?
— Ааа… Марсель? Он начальник охраны. Если мистер Мазур кому-то и доверяет, так это Марселю. — Я бы с радостью бросила Марселя под автобус, если бы это избавило меня от неприятностей.
Между глаз Габриэля появляется морщинка, придающая ему более угрожающий вид.
— Дудек. Как долго он работает на Мазура?
Я не знаю.
— Он всегда был там.
— Почему ты была в Aqua?
Вопрос случайный, но в тот момент, когда слова доходят до меня, лед разливается по моим венам.
— Чтобы принести ужин для мистера Мазура, — отвечаю я так же, как и раньше.
Габриэль наклоняется вперед и, положив предплечья на бедра, сцепляет руки. Его пристальный взгляд впивается в мой.
— Ты пыталась установить на меня устройство слежения?
Что?
— Нет! — Я яростно качаю головой.
— Ты должна была убить меня?
Боже.
Мой подбородок начинает дрожать.
— Нет.
— Почему ты была в Aqua?
Я хватаю ртом воздух, страх сжимает мое горло удушающей хваткой. Мне трудно выдавить из себя слова.
— Чтобы принести ужин для мистера Мазура.
Габриэль встает и, застегивая пиджак, медленно подходит ближе ко мне.
Я с трудом поднимаюсь с кровати, гремя цепью. Мои ноги слабеют, а на лбу выступают капли пота.
Он останавливается передо мной и смотрит на меня сверху вниз, пока я не чувствую себя более уязвимой, чем когда-либо в своей жизни. Я опускаю голову и смотрю на ковер, каждый мускул моего тела напряжен.
— Я действительно надеюсь, ради твоего же блага, что в следующий раз, когда мы поговорим, ты сможешь рассказать мне что-то важное.
Или иначе?
Когда я поднимаю взгляд, глаза Габриэля пронзают мои, выражение его лица холодное, безжалостное и наполненное обещаниями боли.
Он разворачивается и выходит из спальни, а из моих легких вырывается воздух, и я опускаюсь на край кровати.
Боже милостивый.
Глава 8
ГАБРИЭЛЬ
Прошла целая неделя, а Лара продолжает давать мне одни и те же ответы. Ясно как божий день, что она напугана до смерти, и мое нутро подсказывает мне, что она мне не лгала.
Пока.
Тем не менее, я ничуть не приблизился к поиску Мазура. Ублюдок растворился в воздухе.
Входя в коттедж, я спрашиваю:
— Все так же?
— Evet, — отвечает Мурат. — Она ест, принимает душ и пытается освободиться от оков. Она не просила Низу Ханым9 снова помочь ей сбежать. Ничего нового.
Кивнув, я иду в спальню и вхожу. Как и в любой другой день, Лара придвигается к краю кровати, ее тело напрягается от страха. Со вчерашнего дня она носит платья, которые я попросил Низу принести в комнату. Красочные узоры делают ее еще моложе.
На ее лицо возвращается некоторый румянец, и она, кажется, набирает вес. Она больше не выглядит такой изможденной, ее поразительные глаза сверкают ярче.
Лара никогда не смотрит в глаза, потому что она всегда настороже и напугана до смерти.