Я почти издаю смешок, когда понимаю, что, похоже, питаю слабость к сломанным вещам. Сначала Дэниел, теперь Лара.
Эмре начинает встречу, и мы слушаем, какое оружие хотят получить египтяне.
На то, чтобы договориться о цене, которая устраивает обе стороны, уходит почти семь часов. К тому времени, как египтяне направляются в клуб на бесплатную ночную выпивку, мне не терпится отправиться домой.
Словно прочитав мои мысли, Эмре спрашивает:
— Ты направляешься домой?
— Evet. — Я иду по коридору к лестнице.
— По крайней мере, сегодня ты можешь спать в своей собственной постели. — Дразнящий тон в голосе моего кузена не ускользает от моего внимания.
Взглянув на него, я спрашиваю:
— Разве это преступление – следить за тем, чтобы один из моих сотрудников не умер?
Он поднимает руки, в его глазах появляется озорной блеск.
— Я ничего не говорил.
— Точно, — усмехаюсь я. Поднимаясь по лестнице на верхний этаж, я признаюсь. — Кроме того, мне нравится спать в кресле.
Смех Эмре следует за мной прямо через дверной проем, прежде чем его заглушает пульсирующий ритм, наполняющий клуб.
Проходя через группы ранних посетителей, я останавливаюсь, чтобы поприветствовать VIP-клиентов, и, наконец, выхожу за дверь намного позже десяти вечера.
Лара, наверное, уже спит.
Мирак придерживает заднюю дверь открытой, чтобы я мог забраться во внедорожник, и пока он везет нас домой, я вспоминаю прошедшие три дня.
Заботясь о Ларе, я чувствовал, что делаю что-то стоящее.
Да, вот так просто, эта женщина тебе понравилась.
Я издаю смешок, который заставляет Мирака взглянуть на меня в зеркало заднего вида.
Когда я, наконец, захожу в свой дом, расстегиваю пиджак и захожу в спальню, чтобы быстро принять душ. Для ужина уже слишком поздно, поэтому я переодеваюсь в спортивные штаны и футболку, прежде чем спуститься в комнату Лары.
Без стука, на случай, если она спит, я открываю дверь. Меня встречает испуганный вскрик, когда Лара быстро натягивает футболку через голову.
Я захлопываю дверь, затем застываю как вкопанный, моя рука все еще на дверной ручке.
Блять. Я должен был постучать.
Пару секунд спустя ручка поворачивается под моей рукой, и Лара открывает дверь.
— Простите, — извиняется она за мою ошибку.
Я вхожу в комнату и, прищурившись на нее, говорю:
— Тебе нужно прекратить это делать.
Ее широко раскрытый взгляд устремляется на меня.
— Что?
— Перестань извиняться за все. Это была моя ошибка. Прости, что не постучал, прежде чем войти.
Ее брови хмурятся, и когда кажется, что она действительно хочет что-то сказать, я бормочу:
— Хватит. Выскажи свое мнение.
Она качает головой.
— Я действительно благодарна, Габриэль Бей. — В ее глазах сияет неподдельная признательность. — За все, что вы для меня сделали.
Уголок моего рта слегка приподнимается.
— Не за что, Лара. — Я указываю на стол. — Я думаю, нам пора серьезно поговорить. — Мгновенно черты ее лица напрягаются от волнения, и это заставляет меня быстро добавить. — Ничего плохого.
— Хорошо.
Я устраиваюсь в кресле, откидываясь назад, в то время как Лара присаживается на краешек своего, крепко сложив руки на коленях.
Блять, у нее красивые руки. Почему я не замечал этого раньше?
Протягивая руку, я накрываю ее руки своими и успокаивающе сжимаю их.
— Ты не в беде. Расслабься, Лара.
Я должен приложить усилия, чтобы успокоить ее, иначе стресс сведет ее в могилу раньше времени.
Она снова кивает, часть напряжения покидает ее плечи. Она одета в пару черных леггинсов и светло-голубую футболку, ее стройное тело скрывается под одеждой.
Она все еще выглядит слишком хрупкой, что заставляет меня чувствовать себя ее защитником.
Меня поражает, как она выживала в доме Мазура двадцать два года.
Мне нужно прояснить некоторые вещи между нами, чтобы Лара не волновалась так сильно, я начинаю с того, что говорю:
— Не извиняйся за каждую мелочь. Хорошо?
— Evet, Габриэль Бей, — отвечает она с большей покорностью, чем обычно. Слыша, как она так старается говорить по-турецки, я почти улыбаюсь.
— Перестань беспокоиться, что я вышвырну тебя на улицу или отправлю обратно к Мазуру.
Уголок рта Лары грозит приподняться в улыбке, когда облегчение наполняет ее глаза.
Эти проклятые глаза.
— И я не убью тебя, так что перестань беспокоиться и об этом.
Ее глаза прикованы к моим, и я вижу момент, когда страх покидает ее. Она как будто выдыхает его из своего тела.
Блять, я должен был начать этот разговор раньше.