*** Трудно было определить по лицу Валика, как он воспринимает мой слезливый рассказ. Конечно многие подробности я решила упустить, но вот слезы отчаянья скрыть не удалось. Когда дошла очередь до условия Сергея, стало жутко стыдно, запнувшись, я уперлась взглядом в свои переплетенные пальцы, лежащие на коленях. - Он хочет переспать со мной. Либо он, либо ... - даже произнести подобное было тяжело. - Ты всерьез думаешь, что он на такое способен? - Валика, видимо, не смутил и не привел в замешательство мой рассказ.Словно он слушал подобное если не каждый день, то довольно часто. Я передернула плечами. - А что, нужно было остаться и проверить? - Нет, не нужно. А полет с крыши для тебя более приемлемое решение? Ну, там, поход к директору, например, в голову как вариант не приходил? Я зло посмотрела на него. - Ты знаешь что такое стукач, и что ожидает ученика моей школы, который решит сдать учителю такого, как этот? - я горько усмехнулась. - Какие бы не были отношения с матерью ты могла ей позвонить, попытаться поговорить. Я сжала ладони сильнее. - Я попыталась и пришла домой в тот день. Он молчал, правая рука в черной перчатке с обрезанными пальцами, лежала на ободе руля. Мелькнула мысль.что такие перчатки больше подходят байкеру.И пальцы длинные, пластичные словно у музыканта. - Тома, - голос Валика прозвучал мягко. - Она в тот день они пила с соседкой с третьего этажа,- я закрыла глаза - Мать была пьяна, никак не могла понять, что я от нее хочу. Мы молчали оба. Мне было плохо, хотелось не просто плакать, а разрыдаться во весь голос, одно дело все это носить в себе, другое раскрыть все перед абсолютно незнакомым человеком.Неожиданно мне стало себя жаль. На меня обрушились все переживания сразу. И осознание, что могла умереть, и боль от ударов, и стыд за свой вид перед этим красивым молодым мужчиной. Я даже не замечала, что я плачу. Слезы просто текли одна за другой. Валентин накрыл своими пальцами мою руку. Его ладонь в обрезанной перчатке была теплой и сухой. - Тише, не стоит. Он открыл бардачок и вытянул салфетки, запах лимона наполнил салон авто. Еще одну минуту в машине было тихо, только урчание двигателя и мое громкое дыхание. - Наверное ты не часто плачешь? Я удивленно подняла взгляд, серые глазу лучились теплотой. - Ты это очень тихо делаешь. Я улыбнулась. - Так-то лучше. Сколько все таки тебе лет? - Шестнадцать... - И давно тебе шестнадцать? Не обижайся, но на вид тебе и пятнадцати нет. - Полгода уже шестнадцать, это все мой рост и веснушки. - Веснушки? Я и не заметил, честно.