Мы вернулись в родной город. Мои вещи сразу же были перевезены в квартиру «жениха». Помимо всего прочего ко мне был представлен охранник. Я была восстановлена в колледже, но пока еще занятия не посещала.
В первый день возвращения я была настроена на серьезный разговор. Несмотря ни на что, планировала отказаться от свадьбы. Не знаю от чего, но Даневич следивший за мной, прочел мои намерения моментально. Я вскинула глаза. Мы отражались в зеркале, напротив. И мне не нравилось это отражение. Даневич смуглый, с жёсткими светлыми волосами и волевым лицом. С которого сейчас буквально сверкали хищные светлые глаза. И я - невысокая, большеглазая, совершенно не обладающая аппетитными формами, даже не женщина. Из достоинств - копна густых волос. Сейчас на фоне Валентина я смотрелась никак, и это было удивительно. Почему моя простота вообще кого-то притягивала?
- Тома, ты в курсе, что очень красивая? - Даневич прошептал это с таким благоговением, что я напротив в зеркале захлопала глазами с непонимающим видом.
- На русалку похожа, - прибавил Валентин с нежностью целуя в макушку. После этих слов, мне стало совсем не по себе.
-Валентин я, -все же решилась придерживаться плана и сказать решительно НЕТ, - я не уверенна что люблю тебя. Не уверенна, что хочу замуж за тебя. Я даже не хочу жить с тобой.
Даневич всё-таки оказался целеустремленным человеком. Вот сейчас обнимая меня он хватко и по-деловому вёл разговор. В глубине души я была даже благодарна ему за это. Чётко, по существу, без ненужных иллюзий он давал мне понять мое положение.
- Во-первых, Тома. Запомни это очень хорошенько. Терзаниями, я тебе заниматься не позволю. Не можешь разобраться в своих чувствах, я разберусь за тебя.
- Во-вторых. Я тебя люблю. Если бы не любил, сделал бы тоже самое что и этот гандон. Поверь легче лёгкого устроить. Закрыл бы тебя, и ничего не дал взамен. А я наоборот поступаю как мужчина, даю свою защиту и даже свою фамилию.
Он начал целовать мой висок, опускаясь к ключице. При этом удерживая мой взгляд в зеркале.
-В-третьих, подумай, что станет с тобой, без моей защиты. Если ты снова попадешь в руки более беспринципного мужчины.
Я не знала, что возразить на эти слова. Может то, что я бы хотела четвертый вариант - иметь свободу и право выбирать самой. Но я промолчала. Он знал, чем именно повлиять на мои возражения и вот теперь я тут. Не сомневаюсь, если я отвергну его он сделает то, что обещал. Оставит меня без защиты и поддержки. Имею я право винить Валика? Наверное, нет, в мире где все покупается и продается, каждый поступок имеет свою цену. Я сама втянула себя во все это. Была настолько глупа, что долгое время не отпускала Валика. Сама притянула его в свою жизнь, и теперь не могу сойти с этой лодки. Отчаянье сменилось обреченностью.
- Наша свадьба назначена через неделю, после твоего девятнадцатилетия.
Словно его возбуждала эта мысль, руки Даневича стремительно заскользили по рёбрам, моему животу. Ему было наплевать, на мои сопливые метания и терзания. Он обнимал свою женщину, свою невесту. Он хотел меня.
Прижал к себе и поцеловал. Вторгаясь языком в мой рот. Пальцы касались мимолётно груди, гуляли по животу, ласкали, растворяли, любили. Я ощущала себя ребёнком, во власти безжалостного взрослого, который просто не понимает, что давит и принуждает, любя.
Он поднял меня на руки и отнес в спальню. Сел на кровать и поставил меня между своих коленей, расстёгивая блузу, разводя ее края в стороны. Опустил чашечки бюстгальтера, освобождая грудь. Прижался щекой к моей обнаженной коже, одновременно стягивая мою юбку вместе с нижним бельем. Я стояла перед ним в распахнутой блузке без трусиков. Он положил ладонь на живот, поглаживая его, затем опустил руку ниже опускаясь к лобку, накрывая своей рукой его полностью.
Глаза блестели, словно у пьяного. Он прошептал срывающимся голосом.
- Раздень меня.
Его голос раздался легким эхом по спальне.
Почему его просьба звучит, как приказ?
Руки автоматически задвигались по его телу, стаскивая с Валентина рубашку, растегивая пряжку ремня. Я пыталась блокировать любые мысли, которые рождались в уставшем мозгу.Нащупала молнию его брюк и потянула за язычок. Но молния никак не хотела разъезжаться.