Его страсть привязывала его, а не ее. Она доводила его до безрассудства. Безумство, когда отодвигается важная встреча, ради того, чтобы удостовериться в своей власти над ней. Удовлетворить свое желание просто увидеть, ощутить тепло кожи под пальцами, насладиться ее видом. Глазами, губами, мягкими прядями волос. А ведь женщины его круга, умеющие обольщать, знающие толк в чувственных удовольствиях не редкость. Каждая за пару минут способна довести до экстаза... Но не Даневича, знающего что скрывают томные взгляды и сексуальные манеры. За мастерством - скрывается пустота, искусственность. Такие женщины дадут минимум, возьмут максимум.
Тома другая. Она неискушенная и от того искренняя, и тем, более соблазнительны, чем самые разукрашенные, отшлифованные по последней моде дамы. У него всю жизнь было чутье. На хорошие машины, удачные вложения, и в этот раз чутье не подводило насчет девушки. Из нее бы вышла идеальная жена, влиятельного, далеко идущего бизнесмена.
Лицо перекосилось от злости, пальцы в кулаки сжались, до сегодняшнего дня все шло как надо. Еще пара дней и она стала законной женой. В конце концов он это заслужил, как и ее благодарность (пусть не любовь) по отношению к себе.
Он надеялся, что ее скоро найдут. Был уверен в этом. Пацан же ничего из себя не представляет, без папиной крыши.
Спустя сутки стало понятно, что его надежды не оправдались. Ее не нашли, не смотря на все усилия, ухищрения и зацепки. И Седой тоже не попадался. Его отец, молчал.
Валентин места себе найти не мог. Крутило от бессилия, обиды, непонимания, и даже страха за Тому. А может он боялся не за нее, а того что она не захочет к нему вернутся. Осталась одна надежда - Ветров.
***
Я проснулась в чужой квартире, но дискомфорта не было. Я выспалась, чувствовала себя отдохнувшей. Почувствовала зверский аппетит, словно не ела три дня. Без никаких внутренних терзаний я выбрала в шкафу спортивную кофту седого. Одела ее вместо халата, и пошла на кухню. Первым делом вымыла вчерашнюю посуду, которую мы оставили на столе. Потом соорудила бутерброд и заварила чай. Когда эти нехитрые действия были закончены, я села у окна и сжала горячую чашку руками. Мне нужно было подумать.
Я не могла разобраться в собственных чувствах, но одно знала наверняка - я не хочу замуж, не хочу свадьбы, которая назначена через три. Наши отношения с Седым под большим знаком вопроса, но его я любила. Да. Теперь я могла себе признаться, что это Любовь. Не романтичная, не трепетная, как в школьных романах. Она темная, глубокая и очень сильная. Иногда бог, а может быть какая - то другая высшая сила решает всё за нас. Может Седой заразил меня своими чувствами, своей болезнью, но я не могла сопротивляться этой внутренней потребности БЫТЬ, ЧУВСТВОВАТЬ, ЖИТЬ. Я не уверенна, что хочу остаться с ним. Но мне было некуда пойти, в очередной раз ... К Даневичу возвращаться означает добровольно запереть себя в браке с нелюбимым. Остаться с Седым ... В моем понимании остаться невозможно.
Я закрыла лицо руками. И вдруг решение пришло спонтанно. Я должна поговорить с Валентином. Расставить все точки. Сказать, как есть и прекратить эту вражду. Что не люблю его, не могу выйти замуж за чужого человека. Я не хочу обижать. Принижать, но это голая правда. А Сергею объясню, что нет нужды меня скрывать, похищать. Они не должны больше воевать друг с другом. И если Седой испытывает то, о чем говорил этой ночью, он позволит мне это. Такой поступок будет доказательством его чувств. На душе от этих мыслей стало легче, словно кирпич свалился. Резко накатило облегчение: острое звенящее чувство. Я хочу прекратить все то, что происходило с моей жизнью последние годы.
Внутренне я сжалась, перебирая слова для объяснений. Уже чувствуя горечь от мучительных разговоров, которые я ненавидела и не умела говорить.
Мне было больно потерять Валентина. Как ДРУГА, близкого человека. В ту секунду я это отчётливо понимала, что мне будет больно, если он больше не захочет меня видеть. Но я пойму. Я благодарна ему, он стал мне дорог, и это просто так не перечеркнуть. Не выкидывают людей из жизни за один день, только бездушные так поступают...
Но, наверное, гораздо больнее для нас обоих окажется, если он решит давить на меня, чувством жалости, чувством долга. И ничего не измениться, я боялась, что противостояние между мужчинами продолжиться.