– Несомненно, Ники, опыт сделает тебя когда-нибудь самым лучшим принцем, – произнес Гэйб, взъерошив проходившему мимо мальчику волосы.
Калли смотрела на него и улыбалась.
– Рад видеть, что вы это спокойно приняли, – сказал Гэйб после того, как Ники ушел.
– Боже упаси меня встать на пути превращения сына в принца, – ответила она, пытаясь не улыбнуться. – Вы ерошили волосы моего сына. И вот уже несколько минут почесываетесь. Может, вам тоже лучше повидаться с миссис Барроу.
Глава 10
Калли скучала. Все утро она провела за шитьем, и теперь ей хотелось переменить занятие. Интересных книг в библиотеке не нашлось – видать, двоюродная бабушка Герта презирала легковесное чтиво, которое так обожали Калли и Тибби, поскольку в библиотеке не водилось ни единого романа, – писать письма ей было некому, поболтать тоже было не с кем.
Она даже предложила миссис Барроу помочь в руководстве горничными, что та восприняла с откровенным ужасом. Принцесса, взявшая на себя заботу следить за работой стаи бесполезных негодных девчонок? Боже упаси! И миссис Барроу заспешила прочь.
А принцесса, почувствовав определенное родство со стаей этих самых бесполезных негодных девчонок, уныло вернулась к своему шитью.
Крики и лязг лошадиных подков во дворе заставили ее вскочить и подбежать к окну. По кругу ходили две лошади, цокая копытами по булыжникам. В середине стоял Гэбриэл, наблюдая и давая указания.
Словно маленькая обезьянка к спине первой лошади прилепился Джим, его оживленное личико выражало восторг. Ее сын сидел на второй лошади, бледный, прямо держа спину, с застывшим от тревоги лицом, устроив руки, как положено.
Калли прижала ладонь ко рту. Сколько уже раз она наблюдала эту сцену, прелюдию к моменту, когда Ники на ходу сверзится на землю и будет лежать там, съежившийся и сгорающий от стыда после еще одной неудачной попытки.
Гэбриэл что-то произнес, и она увидела, как Ники замер и натянул поводья, остановив лошадь. Его личико застыло в ожидании, пока через двор к нему шагал, нахмурив брови, высокий мужчина.
Если он посмеет закричать на ее сына… Калли стояла, еле сдерживаясь, готовая лететь на защиту Ники.
Гэбриэл встал сбоку лошади, делая что-то руками, и тут она поняла, что он поправляет стремена. Калли моргнула. Она даже не заметила седло. В предыдущие разы сын садился на неоседланную лошадь.
Гэйб что-то сказал и отступил назад. Ники послал ему испуганный взгляд, затем усмехнулся. Он сделал какое-то движение, и лошадь пошла.
Калли внимательно наблюдала.
Пока лошади шли по кругу, напряженность Ники постепенно проходила. С лица пропало застывшее выражение, и он даже начал подавать реплики Джиму. Калли хотелось бы послушать, что они говорят, но она не могла оторваться от восьмиугольного окошка.
Гэбриэл что-то еще сказал, и мальчики пустили лошадей рысью. В какой-то напряженный момент Ники подпрыгнул, потеряв равновесие, вцепился в поводья, личико его побелело в ожидании падения, но Гэбриэл выкрикнул указание, и вдруг Ники воспрянул и попал в ритм бега лошади.
Калли почувствовала, что до боли в суставах сжала пальцы. Даже с такого расстояния она могла бы прочесть гордость в осанке сына. Он ехал верхом. В седле, не очень быстро, но один и без посторонней помощи.
Ники посмотрел на окно и увидел, что она наблюдает за ним. Глаза его светились. С превеликой смелостью он поднял руку и быстро помахал ей, его личико сияло радостью. Калли помахала в ответ, надеясь, что сын не видит слезы в ее глазах. Ники вернулся к урокам с еще более рьяным стремлением.
Взгляд Калли устремился к высокому мужчине в центре двора. Он смотрел на неё с непонятным выражением на лице.
Она одними губами беззвучно произнесла «спасибо», и Гэйб одарил ее медленной улыбкой, прежде чем повернуться к мальчикам.
Калли так и осталась наблюдать у окна. В горле встал комок, грудь стеснило. Защититься от Гэбриэла будет гораздо труднее, чем она думала.
Он исподтишка проник сквозь все ее оградительные барьеры.
Внезапно поднялась шумная суматоха и беготня, когда экипаж, которым правил Итен Делани, стремительно въехал под арку и во двор. Лошади испугались, мальчики вцепились в гривы, забыв все наставления, но, к счастью, никто не пострадал.
Гэбриэл подоспел вовремя, снял первым Ники, потом спустил на землю Джима, вручил мальчикам поводья лошадей и приказал отвести их в конюшню. Калли видела, почему он так поступил.
Итен был мрачнее тучи. Рядом с ним сидела Тибби, чопорно выпрямившись, вытянувшись, как стрела, с бледным и измученным выражением на лице.
Случилось что-то ужасное. Калли выбежала из комнаты.
Ее первоначальный страх, что мистер Делани сделал что-то чудовищное с Тибби, развеялся, стоило ей увидеть, как бережно тот помогает сойти Тибби с шаткого экипажа, словно Тибби ребенок или инвалид.
Лицо Тибби было мертвенно бледным, но она и виду не подала, когда большие ладони ирландца обхватили ее за талию. Она машинально пробормотала ему слова благодарности и встала, безучастно глядя перед собой.
– Тибби, что случилось? – спросила Калли, спеша к своей подруге.
Тибби попыталась что-то сказать и не смогла выдавить ни слова. Потом сглотнула и сделала еще одну попытку.
– Мой коттедж, – прохрипела она, – все сгорело. Сгорело до основания. Ничего не осталось, только уголь и зола.
А затем она ударилась в слезы. Калли, обняв, повела ее в дом.
– Неужели ничего не осталось? – спросил Гэйб Итена, когда женщины удалились.
– Совсем ничего.
Что, исходя из их обоюдного опыта, было очень подозрительным даже для коттеджей, крытых соломой.
– Так это умышленный поджог?
– Да, точно так, – подтвердил Итен, лицо его помрачнело. – Я ведь проверил дом перед тем, как мы ушли оттуда. Ничегошеньки не оставили, от чего могло загореться. Даже искры в камине – все чисто вымели, как есть.
– Вот ублюдки! Думаешь, месть? Они хотели застать принцессу, а она ускользнула из их лап, тогда они сожгли дотла дом ее подруги.
Итен кивнул.
– Наверно. Мож, понадеялись, что выкурят ее так вот. Дескать, приведет она их обратно к принцессе. Ничегошеньки-то нет обыкновеннее, как услыхать, что домик твой огнем занимается, так прибежать да и посмотреть. И так уже задала мне мисс Тибби чертову работенку, когда бросилась-то выпрыгивать из экипажа. Все-то волновалась о бедном котике и книжках, то бишь.
По тону Итена можно было судить, что он не понимает, как кто-то о таком может беспокоиться.
– Этот бедный котик – самая уродливая образина, которую я когда-либо видел, – проговорил Гэйб, – побывавший во всех переделках старый рыжий бродяга с перебитым хвостом и… – он посмотрел на Итена, -… ушами, чуть-чуть похожими на твои.
Итен стал седлать свежую лошадь.
– Куда это ты собрался? – спросил Гэйб.
– Поеду-ка назад, проверю.
– Что проверишь?
Итен одарил его неопределенным взглядом.
– Да так, кой-чего.
Он вскочил на лошадь и поехал тем же путем, откуда вернулся.
Часом позже Калли спустилась вниз.
– Тибби сейчас отдыхает, – сказала она Гэйбу. – Бедняжка. Она потеряла всё.
Калли повесила голову.
– Мне не следовало писать ей и приезжать сюда.
– Вы не виноваты, – решительно заверил её Гэйб.
– Нет, это моя вина. Я знала, что собой представляет граф Антон, – смесь вины и ярости промелькнула на ее лице, – ему не впервой сжигать чье-либо жилище. У него ужасный нрав, и он не терпит, когда ему перечат. Но уверяю вас, я никоим образом не могла ни на минуту представить, что он сотворит нечто подобное здесь, в Англии, где он не является членом правящей династии, – голос ее сорвался, задохнувшись от всхлипа, – на моей совести то, что случилось.