Я все еще молчал, поэтому хобс продолжил свой монолог:
— Знаешь, что означает этот запах?
Я тяжело сглотнул. Теперь мои голосовые связки парализовала проклятая гордость. С неохотой я был вынужден признать, что отчаянно нуждался в обширных знаниях хобса, ведь мои состояли лишь из сплетен. Мое невежество вредило Энджи.
Понимание этого заставило меня, наконец, заговорить:
— Нет. Не знаю.
Мужчина хрипло рассмеялся.
— Мальчик, это все из-за тебя. — Прижав руку к своей груди, страж засопел. — Тебе лучше в ближайшее время найти какое-нибудь безопасное место, а также запастись едой и водой. Вы оба будете в этом нуждаться.
Мне понадобится… что?
Посмотрев вниз, я всмотрелся в лицо Энджи, отвернутое от хобса. Принцесса поморщилась и начала извиваться, заставляя меня понять, что я прижал ее к себе сильнее, чем хотел.
— Прости, — прошептал я и немного сместил Энджи, ослабляя хватку. Я гладил ее по спине, чтобы успокоить. И это помогло мне обрести душевное равновесие. Я окликнул стража так, чтобы он услышал меня, и чтобы это не побеспокоило груфалу. Впрочем, это произошло бы только в том случае, если бы Энджи могла меня понимать, а так она просто чувствовала гул от моих слов из-за наших объятий и не беспокоилась. Сейчас ее тело, скорее всего, реагировало на вибрацию. Таким образом мужчины ее вида утешали свих пассий. И хотя подобное происходило исключительно для хобсов, время от времени груфалы реагировали так на доверенных привилегированных стражей ракхии. Неожиданно я осознал, что очень дорожу этим моментом.
— Как я уже говорил, тебе не стоит волноваться, мой мальчик. Я понимаю, каково это потерять женщину своего сердца. Я бы не пожелал такого ни одному мужчине.
Если хобс был один и не пах женщиной, значит, его избранная умерла. Или — что происходило довольно редко — была убита.
— Я буду защищать ее, — поклялся я, но даже для моих ушей это обещание прозвучало пусто и натянуто.
— Как твой язык?
Странно, что страж упомянул об этом, очень странно. Я провел языком по своему нёбу.
— Я старый хобс. — Он подарил мне усмешку, продемонстрировав все свои зубы. — Я и раньше был свидетелем такому. Но, — подмигнул он, — она оценит изменения.
— О чем ты вообще говоришь?
Страж кашлянул в свою свободную руку.
— На языке ракхии образовывается небольшой нарост, чтобы дарить удовольствие его принцессе. Такое происходит, когда она требует его внимания.
— Внимания… нарост для удовольствия? Для моей… для моей принцессы…
На моем языке.
Мужчина расхохотался над моим ошарашенным выражением лица. Я чувствовал, как мои рога покрылись румянцем от смущения.
— Возможно, она еще не совсем… Мне интересно, если… — Тевек. Мне нужно было просто прямо спросить об этом. — Она слишком молода? — прошептал я, негодуя, что мне приходилось спрашивать чужака, хобса, о моей женщине.
Мой вопрос вызвал у стража очередной взрыв смеха.
— Пытаешься вести себя целомудренно — или защищаешь ее невинность, если тебе так угодно — из-за чего переживаешь трудные времена? — произнес он, злорадно усмехнувшись.
— Они всегда такие… — я осторожно старался подобрать нужное слово, — развитые не по годам?
Хобс подавился напитком. А когда страж закончил вытирать пену с подбородка и груди, то улыбнулся.
— Ага. Всегда. — Его ухмылка исчезла. — Но будь осторожен. Наверняка ты слышал, что они не покупают самца, когда могут заполучить его бесплатно?
Я кивнул головой.
Конечно, я слышал об этом. Еще в юношестве ракхии шептались, — как и хобсы — что, если им очень повезет, то груфалы привяжутся к ним.
Но никогда, ни при каких обстоятельствах мужчина не должен был склоняться перед груфалой прежде, пока она начнет что-то испытывать к нему. А если Энджи до сих пор ничего не чувствовала?
Она просто уйдет.
А женщины были настолько ревнивыми и единоличными, что, как правило, избегали мужчин, у которых ранее уже были отношения. Ох, они бы могли рассмотреть его как временное увлечение, но никогда бы не позвали на постоянную службу.
Было очень любезно со стороны хобса предупредить меня.
Но было уже слишком поздно.
— Как… — Мой голос надломился, и я заметил, что губы хобса дернулись, но страж решил больше не дразнить меня. Я пришел к выводу, что, возможно, сейчас у меня появился единственный шанс задать вопросы, поэтому я попытался преодолеть свой дискомфорт, сохранив дискуссию в более лаконичном ключе. — Как мужчинам удается сохранять контроль? Как долго им приходится ждать?