— Если мой горн пугает тебя, то я постараюсь не кричать во время сражений.
— Горн?
— Мой трубный зов.
— Это… все в порядке. Ты издаешь подобное, когда сражаешься и когда… счастлив?
Я кивнул.
— И когда пою.
— Поешь? Так… ты создаешь мелодию? С помощью этого… рева?
Раньше у меня никогда не возникало желания продемонстрировать женщине свои способности, поэтому я выпятил грудь.
И издал зов.
Энджи широко распахнула глаза и прижала ладошки к своим крошечным ушкам.
Я старался быть скромным в отношении своих талантов, но сейчас не смог сдержать гордость. Громко, низко и с трепетом — это было прекрасно. Дома мне приходилось быть осторожным во время практик. Я чувствовал бы себя ужасно, если бы из-за моего призыва какая-нибудь женщина бросила бы свою пару, заставляя меня оправдываться перед ним.
Я был практически уверен, что зов был более мощным, чем средний.
А моя Энджи?
Она выглядела совершенно ошеломленной.
Я зашнуровывал ее платье, когда она оглянулась, впиваясь в меня взглядом.
— Раньше я была уверена в некоторых вопросах, но после того, как ты затронул эту тему… Ты с кем-то был у себя дома?
Мои пальцы замерли.
— С кем-то?
— У тебя есть… женщина?
Я окинул ее оценивающим взглядом. Озадаченно.
— Энджи. Нет! Если бы я был благословлён женщиной, то никогда бы не оставил ее.
— Ох.
Я схватил принцессу за предплечье.
— Я не оставлю тебя. Не по своей воле. Даже если ты никогда не укусишь меня.
Сначала Энджи улыбнулась, но затем растерянно постучала по устройству за своим ухом. Я задумался, работал ли переводчик должным образом, но затем вздохнул, чтобы избавиться от волнения, и встал. Я шагнул вперед.
Отчасти мне помогало то, что принцесса была покрыта моим запахом. Это успокаивало ту часть меня, которой управлял инстинкт.
Но только немного.
Ведь эти же инстинкты подсказывали мне, что Энджи не была в безопасности в подобном ужасном месте, куда свозили весь сброд. Вдобавок ко всему, моя рациональная половина признавала, что аромат моего тела становился еще более густым и мускусным.
Конечно, увеличение потенции служило еще более серьезным предупреждением.
На данный момент мало кто рискнул бы попытаться забрать у меня Энджи.
Но это не означало, что подозрения больше не грызли меня изнутри. Я тяжело вздохнул и притянул принцессу к себе для контакта, в котором так нуждался. Крепко обняв ее, я разместил свой подбородок на ее макушке.
Прикосновения Энджи, ее мягкие сладко-пахнущие волосы, мой аромат на ее теле и то, как она ощущалась в моих объятиях… Ничего не вызывало у меня сожаления. Дело было сделано.
Когда мы проходили мимо других самцов, я чувствовал, как мои шипы приподнимаются в предупреждении и готовности атаковать.
Энджи моя. По крайней мере, пока только моя.
«Пока. Пока. Пока».
Эта мысль звучала в моей голове, сводя меня с ума. Мне хотелось приказать Энджи, чтобы я остался для нее единственным мужчиной. Я стиснул зубы, чтобы из моего рта не вылетели эти слова.
Это было очень нелегко.
Ощущая невероятное собственничество, я крепко сжимал ее ладонь всякий раз, когда мы останавливались, чтобы обсудить матч, и притягивал наши объединенные руки прямо к моему сердцу.
Подобный жест утешал самую пугающую мужскую тягу. Я приветствовал каждый осторожный испуганный посторонний взгляд.
И это не осталось незамеченным потенциальными спонсорами. Впрочем, прокомментировать это тоже никто не посмел. Мы находились на захолустной, примитивной, почти беззаконной планете. Если бы что-то случилось, то никто бы и бровью не повел. В любом случае, не в отношении этих людей.
На грани меня держали другие мужчины, те, которые выглядели не такими испуганными и более алчными, ведь именно они украдкой бросали взгляды на Энджи.
Нам нужно было срочно уехать на родину.
Нужно было найти способ выбраться отсюда.
Когда я уже ощущал отчаяние, то заметил джалтера, который кивнул в сторону прохода между камней, скрывающегося в тени.
— Тобой заинтересовался спонсор, и он хочет поговорить в приватной обстановке.
В этот момент мы с принцессой отдыхали после постоянной беготни. Я встал, и Энджи без колебаний взяла меня за руку, выжидательно посмотрев на меня.
— Это хорошие новости? — спросила она.
— Будем надеяться. — Мы пробрались сквозь толпу, обходя столики. Когда мы оказались у входа в коридор, то я ощутил запах одеколона. Чешуя вдоль моей переносицы сморщилась, заставляя Энджи удивленно открыть рот. Но потом она закрыла свой нос рукой.