— Ладно, почему же эти груфалы так высоко ценятся?
Арох открыл рот и сразу закрыл.
В разъяснения пустился Дохрэйн:
— Невероятно красивые. Обладающие непревзойденным интеллектом. Богатые. Они крайне редко покидают планету, из-за чего порождаются мифы, привлекающие представителей черного рынка. Груфалы — самые почитаемые женщины Галактики, им нет равных… — Дохрэйн задумчиво посмотрел на меня. — Впрочем, вы, люди, заслуживаете второго места.
— Мне нужно сказать спасибо?
Арох снова потянул меня за руки, чтобы привлечь внимание.
— Когда ракхии привязывается к принцессе, то автоматически подвергает ее опасности, ведь теперь у нее есть только один мужчина, способный ее защитить. Этот мужчина не может присоединиться к ней, когда она парит в небе. Этот мужчина не может сидеть рядом с ней на стропилах гнезда… — Мне показалось, что я услышала страдальческий стон Криспина. Я была уверена, что на данный момент хобс совсем не нуждался в подобных напоминаниях. — Этот мужчина собственник, инстинкты будут сводить его с ума каждый раз, когда она начнет образовывать дистанцию. Каждый раз, когда она будет подходить к хобсу.
— А эти мужчины убивали груфал?
— Нет! — Арох выглядел сломленным и… смирившимся. — Но они убили много отличных хобсов. Хорошо обученных, благородных, пригодных мужчин. Даже тех, которые стали их друзьями. Тех хобсов, что прикрывали их спины в течение многих лет. Вот почему это считается преступлением.
— И что… было дальше? С ракхии?
Он сглотнул.
— Если ракхии начал привязываться к груфале… то вскоре он предстанет перед Советом.
— И что этот Совет сделает?
— Лишит его титулов. Наложит штраф на его семью и объявит всю его родню непригодной для будущей службы. Это худшее преступление, которое может совершить ракхии. Оно имеет последствия для будущих поколений.
— Также это вредит груфале, — добавил Дохрэйн, будто подводя итоги. Но не для меня. Его слова заставили Ароха поморщиться от боли и отвернуться. О, да. У меня было плохое, очень плохое предчувствие.
Арох молчал, поэтому Дохрэйн перехватил инициативу:
— Разумеется, груфала тоже может испытывать глубокую эмоциональную привязанность к этому мужчине. — Я заметила, как Дохрэйн сосредоточил внимание на Арохе, продолжая: — К особо требовательному и властному мужчине, который становится все более свирепым в своих чувствах и действиях. Она проводит много времени, успокаивая и утешая его, игнорируя своих хобсов, лишь бы укротить его ярость. Но это имеет обратный результат — лишь подпитывая его поведение, поэтому вскоре мужчина начнет вести себя еще хуже. Когда наступает момент, требующий остановить его, то существует лишь один способ подчинить подобного мужчину. Ведь он впадает в безумие, когда груфала не с ним, когда она проводит время с хобсом. В конце концов, когда принцесса спускается на землю, этот мужчина не позволяет хобсам даже приблизиться к ней. И это разрывает ее на части. Видеть, как ее мужчины дерутся друг с другом, видеть, как ее мужчины страдают. Это мучительно для принцессы, ее сердце болит. — Теперь голос Дохрэйна звучал сердито и обеспокоенно. — В этом случае груфала умирает. Одна лишь подобная угроза, а также публичное унижение и ущерб семье достаточно серьезны, чтобы заставить большинство ракхии отступить, прежде чем они достигнут этого уровня собственничества. Но когда этого не происходит. Когда мужчина становится неуправляемым. Совет прибегает к единственному возможному средству…
— Они убивают его, — продолжила я.
Арох закрыл глаза.
Вот черт.
Его ладони сжали мои, но так и не отпустили.
Он не отпускал меня.
И я знала причину. Он… привязался ко мне.
Глава 26
АРОХ
Энджи расстроилась.
А я не понимал, как мне поступить.
Думаю, узнав о связи, Энджи поняла, почему я не поделился этим раньше. Честно, я пытался, но так и не смог произнести эти слова. Стыд прожигал меня насквозь.
Но это так. Я не мог отпустить ее сейчас. Не мог. Никогда.
— Что же нам делать?
Я и не знал, что принцесса до сих пор не заснула. Переместив свою руку, я посмотрел на Энджи сверху вниз.
— Ты о чем, сладкая?
Она улыбнулась мне.
— Что нам делать сейчас? Если мы отправимся на планету груфал…
Мое сердце замерло.
— Они убьют тебя, не так ли?
Я кивнул и заметил, что ее глаза слишком странно блестели.
— Не плачь, — взмолился я. Скоро появится еще больше слез. Я разрушил ее жизнь. Меня одолевали опасения, что Энджи не сможет оправиться после того, как меня усыпят у нее на глазах. — Не смотри. Когда это случится. Просто не смотри.