Головокружительные поцелуи и легкие касания — вот что сопутствует мне, как только я переступаю порог нашей комнаты. Мы оба как будто наконец дорвались до того самого запретного плода. Трогаем друг друга как сумасшедшие. Как безумные целуемся и проводим время в объятиях друг друга. Но пока не переступили ту самую грань. Один шаг — и понимаю, он навсегда закроет меня в своем доме. Выражение образное, конечно, но всё же. Его ревность безумна, его слова как лезвие могут быть жесткими и хлёсткими, но только рядом со мной он показывает другую свою сторону.
— Мне проще будет убить того, кого ты полюбишь, чем отпустить тебя от себя. Ты как вирус проникла в кровь, и нечем тебя оттуда не вывести. Моя личная болезнь, — он говорил это, когда мы в очередной раз отходили от горячих поцелуев.
И мне страшно представить, что будет с тем, кто хоть когда-то сделает мне больно. Руслана вот вообще убили. И то, по словам того же Марата, умер он очень просто. Даже не мучился.
Кстати о нём. Наши занятия начали приносить свои плоды. Несмотря на то, как я начинала, сейчас я делаю огромные успехи. Стреляя, могу сбивать практически все мишени. Моя меткость стала лучше. Физическая форма тоже. Про душевное состояние я вообще молчу. Оно просто выше всего.
— Итак, ты большая молодец. Вижу, что уроки приносят свои плоды.
Похвала от него приятна, не сравнится с похвалой от моего мужчины. Тот умеет одним словом заставить меня гореть всем телом.
— А где Азиз?
Парень после того случая, когда он пытался оказывать мне знаки внимания, сейчас практически не подходит ко мне. Старается держаться в стороне. Разговаривает коротко и только по делу.
— Он занят своими делами. Вроде как его твой Тамерлан отправил искать сбежавшего.
— А разве этим не занимаются другие люди? Он вроде не по этой части.
— Не по этой, но сама понимаешь, хозяин — барин.
Всё понятно. Отправил куда подальше.
— Ладно, я пойду. Еще в зал идти.
После занятий с ним я теперь хожу в спортзал, который оборудован в одном из крыльев дома.
— Давай, и сильно там не нагружайся, тебе еще к Тамерлану идти, — он подмигнул мне, и я сразу раскраснелась.
Потопала в направлении крыльца дома. На нем как обычно стояли два охранника и сам хозяин дома.
— Здравствуйте, дядя Паша. Как вы?
За последнее время мы тоже сблизились, я относилась к нему как к отцу. Он относился ко мне как к женщине своего приятеля. Все уже знали, кто я и кто свернет голову, случись со мной что-то.
— Здравствуй, дочка, я-то нормально. Как поживает он? Куда направляешься?
— Он нормально. Все заживает быстро. Я иду в зал.
— Правильно, нужно следить за собой и за своим телом. Ладно, иди, не буду задерживать.
Прозанималась я примерно часа два. С меня сошло семь потов во время тренировки, но я была собой довольна. Душ помог немного прийти в себя после всех нагрузок, и я с чистой душой и телом пошла к нам.
В комнате было светло и тихо. За столом, в окружении бумаг, мужчина сидел и разбирал что-то. Задумчивый такой. Брови сошлись на переносице, а выражение лица было немного грозным. Сидел он в рубашке и строгих брюках.
Ну просто идеал. Сама себе завидую, как он стал моим.
— Че крадешься как мышь? А хотя ты же и так мышка.
— Я не крадусь, просто тихо вошла.
Он оторвался от бумаг, и серые глаза смотрели точно на меня. Красивые серые глаза цвета грозовых туч.
— Ты стала лучше. Марат тебя прям нахваливает, — сложив руки в замок, он положил на них подбородок.
— Не ревнуй. Да, я стала лучше.
Сказано это было не просто так. Заметила я, что он готов убить друга, когда я ухожу к нему стрелять.
— Я не ревную. Иди ко мне
Я подошла, и он, встав, подарил мне, кажется, тысячный за все время поцелуй. Такой же прекрасный, как остальные. Сухие губы и привкусом табака кусали и целовали мои влажные и горячие. Контраст был безумен. Но безумнее было то, что я быстро начала терять голову.
Уже через минут десять моя попа оказалась на столе. Волосы распущены и рассыпаны по моей спине.
— Скажи мне нет, и я остановлюсь.
Вот он, тот самый момент. Пришло время решить все здесь и сейчас.
25.1
Тамерлан
Я просто горю. Не знаю, как описать, но у меня внутри ураган эмоций и возбуждения. Я до одури ее хочу.