— Пожалуйста, пройдите в основную часть камеры.
Мда, жутковатый субъект. Выйдя из уборной, я увидела типа с фотографии, которую показывала мне Пейдж: невысокий, круглолицый, он без всякого выражения смотрел на меня своими большими глазами. Слева от него сидела молодая женщина с бордовыми волосами, поставленными торчком, и бриллиантовой сережкой в носу. Почему-то она уставилась на мой подбородок и выше взгляда не поднимала. Эти двое сидели на стульях, которых пять минут назад в камере не было. Слева и справа от них стояли два вооруженных охранника в форме: оба, как и тот, который сопровождал меня, коротко стриженные и до того накачанные, что могли бы навалять и чемпиону-рестлеру. Они глядели на меня с отсутствующим видом, словно охраняли не людей, а стулья. Я робко улыбнулась одному из них. Тот даже не моргнул в ответ. Похоже, номер с соблазнением не пройдет. Проклятие. А ведь такие милашки на вид… точно пластмассовые солдатики.
Я села, куда показали. Охранник приковал к стулу мои руки и ноги, накинул ремни.
Матасуми рассматривал меня минуты три и наконец изрек:
— Прошу вас, не пытайтесь воспользоваться данной ситуацией для побега.
— Вы серьезно? — Я оглядела сначала кандалы, потом трио охранников. — Ну вот, а я-то надеялась.
— Хорошо. Теперь, госпожа Майклс, давайте не будем ничего отрицать и начнем нашу беседу, исходя из того предположения, что вы являетесь оборотнем.
— А если я отвергну ваше «предположение»?
Матасуми открыл деревянный ящичек, заполненный бутылочками, шприцами и какими-то инструментами, о назначении которых мне думать не хотелось.
— Ладно, ваша взяла, — заявила я. — Оборотень я, оборотень.
Матасуми растерялся. Девица оторвалась от блокнота и в кои-то веки взглянула на меня, Может, они думали, что я стану отпираться. Или им просто не терпелось попробовать свои игрушки в деле. Матасуми задал несколько стандартных вопросов: как меня зовут, где родилась, кем работаю и так далее. Эти сведения любой мог раздобыть без особого труда, и мне хватило ума не лгать. Успеется еще.
— Позвольте мне для начала сообщить вам, что мы уже содержим под стражей одного оборотня. Все ваши ответы будут сопоставлены с информацией, которую предоставил он. Поэтому рекомендую вам говорить правду.
Гадство. Что ж, это меняет дело. Сбыть враки оптом не выйдет. С другой стороны, Матасуми мог и обманывать меня насчет дворняжки. В любом случае, придется хотя бы чуточку приправить ложь правдой — пусть ломают голову, кто из нас двоих не вполне честен.
— Сколько оборотней входит в эту вашу… Стаю? — начал Матасуми.
Я пожала плечами.
— Да когда как. Определенного состава нет. Одни приходят, другие уходят. Сплоченной группу не назовешь. Все зависит от настроения Альфы: кого-то он принимает, кого-то выкидывает. Он у нас парень импульсивный.
— Альфа! — воскликнула ассистентка. — Прямо как у волков! Вы используете ту же терминологию.
— Вам видней.
— Интересно, — вставил Матасуми, кивая с видом антрополога, который только что обнаружил неизвестное науке племя. — Мои познания в зоологии не столь обширны, как хотелось бы.
У меня за спиной раздался щелчок, затем шипение воздуха. Обернувшись, я увидела женщину, которая заманила меня в машину.
— Такер сказал, что вы начали раньше времени, — заговорила она с милой улыбкой, словно мы недавно познакомились и теперь встретились на светской вечеринке. — Рада видеть, что вы пришли в форму. Надеюсь, побочных эффектов от транквилизатора нет?
— Все тип-топ, — откликнулась я, изо всех сил стараясь, чтобы моя улыбка не превратилась в оскал.
Женщина повернулась к Матасуми.
— Я хотела бы, чтобы доктор Кармайкл ее осмотрела.
Матасуми кивнул.
— Тесс, свяжитесь с доктором Кармайкл: пусть будет здесь к семи часам со всем необходимым. К этому времени мы уже должны будем закончить с объектом.
— Объектом? — рассмеялась вошедшая и взглянула на меня. — Пожалуйста, извините нас. Боюсь, мы используем не самую корректную терминологию. Я Сондра Бауэр.
— Приятно познакомиться, — проговорила я.
Бауэр снова засмеялась.
— Не сомневаюсь. Подождите, Тесс, — обратилась она к молодой ассистентке, которая уже направлялась к двери. — Не стоит звонить доктору Кармайкл. Она ждет нас в лазарете.
— В лазарете? — нахмурился Матасуми. — Вряд ли данный объект…
— Ее зовут Еленой, — перебила Бауэр.
— Я бы предпочла «госпожа Майклс», — заметила я.
— Я хотела бы, чтобы доктор Кармайкл осмотрела Елену как можно скорее, — продолжила Бауэр. — Думаю, гостья будет благодарна за возможность размять ноги и немного осмотреться. Разговор можно продолжить и наверху. Насидеться в четырех стенах она еще успеет.
— Можно поговорить с вами наедине? — спросил Матасуми.
— Да, да. Я понимаю, вас волнуют вопросы безопасности. — Бауэр перевела взгляд с моих наручников на охрану, искоса посмотрела на меня, и ее губы смешливо дрогнули. — Не беспокойтесь, Лоуренс. Мы проследим, чтобы Елене не представилась возможность нас покинуть, но доводить до крайностей ни к чему. Наручников и вооруженной охраны вполне достаточно.
— Я не уверен…
— А я уверена.
Бауэр двинулась к выходу. Мои представления о местной иерархии стремительно менялись. Ассистентка, охранники, полудемон — все они равны между собой и не более чем обслуживающий персонал. Ученые стоят выше их, таинственная женщина — еще выше. А Тай Уинслоу? Какая роль отведена ему? И отведена ли вообще?
Охранник отстегнул ремни, освободил меня от кандалов и вывел в коридор. Оказалось, моя камера находилась в самом его конце, возле металлической двери, над которой светились два красных огонька. На другом конце я увидела в точности такую же. Стены коридора состояли из одностороннего стекла. По числу дверных ручек я определила, что с каждой стороны располагалось по четыре камеры.
— Сюда, Елена, — сказала Бауэр и двинулась направо по коридору.
— Отсюда будет быстрее, — заметил Матасуми, указав на соседнюю дверь.
— Знаю, — отозвалась Бауэр и жестом пригласила меня следовать за ней; так взрослый подбадривает ребенка, который учится ходить. — Прошу вас, идемте со мной, Елена. Я вам все здесь покажу.
Экскурсия по тюрьме? Да разве кто-нибудь против?
ЭКСПОЗИЦИЯ
Напротив моей камеры стоял стул — вероятно, принадлежавший Тесс. Направляясь к Бауэр, я мельком взглянула на него, и вдруг стул мелко затрясся. Хотелось бы думать, конечно, что такая реакция вызвана моим появлением, но меня и живые твари не особенно боятся, не то что неодушевленные предметы.
— Мы находимся в сейсмической зоне? — полюбопытствовала я.
— Т-с-с-с! — Матасуми вскинул руку и присел около стула. Тот раскачивался из стороны в сторону — то быстрей, то медленней, временами едва не опрокидываясь, но всегда восстанавливая равновесие.
Матасуми подозвал меня жестом. Сдвинулась с места я не сразу, и он замахал еще нетерпеливее. Я шагнула к стулу. Тот по-прежнему раскачивался. Матасуми выставил ладонь: сделай шаг назад. Сделала. Никаких изменений. Ученый снова поманил меня пальцем, ни на секунду не спуская глаз со стула. Я снова прошла рядом, но на скорость и качество покачиваний это никак не повлияло. Внезапно они прекратились. Бауэр широко и с какой-то непонятной гордостью мне улыбнулась.
— Что вы об этом думаете?
— Очень хочется верить, что здание построено не на каком-нибудь геологическом разломе.
— Нет, что вы! К выбору места мы подошли очень тщательно. Вы же не почувствовали никаких толчков?
Я покачала головой.
— Здесь такие явления не редкость, — продолжила Бауэр. — Не удивляйтесь, если как-нибудь утром обнаружите свои журналы в душевой кабинке, а стол — на полу в перевернутом виде.
— В чем причина этих явлений?
Бауэр улыбнулась.
— В вас.
— Госпожа Бауэр имеет в виду вас всех, — пояснил Матасуми. — Всех объектов нашего исследования. Сомневаюсь, однако, что дело здесь лично в вас. Оборотням присуща физическая, а не психическая сила. Мы столкнулись с этим феноменом несколько недель назад, когда пополнилась наша коллекция объектов. Согласно моей гипотезе, необъяснимые явления вызваны высокой концентрацией разнородной психической энергии. Непредсказуемые выбросы этой энергии влекут за собой столь же непредсказуемые последствия.