Когда я вернулась на небольшую поляну, на которой мы остановились, увидела только сидящего у колеса телеги Клео, задумчиво жующего торчащую из его рта травинку. Я присела рядом с ним и сорвала пару крохотных белых цветов. У них было много-много круглых лепестков, наложенных друг на друга и заслоняющих серединку, в которой были тёмные зёрнышки.
– Знаешь, – хмуро протянул он, – я не обдумал одну вещь. Твоё имя.
– Что? – не поняла я. Где-то справа зашуршали листья, но на поляну никто не вышел. Птица? Животное?
– Твои похитители наверняка его знают, а значит и искать будут по нему, – он прихватил травинку пальцами и задумчиво покрутил её. Затем, он поднял глаза и посмотрел на меня, – Может, стоит сократить его, чтобы вызывать меньше подозрений?
– Можно, – кивнула я, сорвав ещё цветок и переплетая его стебельками с первыми двумя.
– Лия?
– Уж лучше Ли. По крайней мере, раньше меня так редко называли.
Задумчиво посмотрела вверх. Я нахожусь на Зеласе не так много, впрочем, знаю я об этом мире так же мало. Расы, истинные пары, города, в которых мне ещё предстоит побывать...
– Клео, – позвала я мага, не отрывая взгляда от небесной глади, – расскажи мне про Зелас.
– Что именно?
– Вот как, например, называются ваши светила?
– Дневное – Ллер, а ночное – Маар. Иногда на протяжении дня можно заметить небольшую звезду рядом с Ллером, которую мы зовём Нива. С ней связана одна легенда, которую любят рассказывать детям перед сном.
– Да? Расскажешь её? – отец ни разу не упоминал об этом.
– Конечно, – маг улыбнулся. – По легенде, много лет назад небесные светила были названы в честь богов нашего мира: богини света и мира Ллер и бога мрака и войны Маара. Иногда мы называем их просто Светом и Мраком. Тогда ещё они появлялись на земле в человеческом обличье, следя за порядком среди смертных. И была у Ллер сестра – Нива, которая, по сути, не являлась ей кровной родственницей. Одни говорят, что та была драконом, другие – эльфом, третьи – магом, но никто точно не знает. Её обычно изображают прекрасной златоволосой девой с волнистым водопадом волос, стелившимся до земли. Но история её печальна. Однажды она встретила Маара, и её смертное сердце было пленено его холодным и мрачным ликом. Сам Мрак тоже был покорен красотой юной девушки, но это было лишь мимолётное чувство. За свой долгий век он видел много красавиц, но никогда не любил по-настоящему. Нива же, забыв обо всём, тонула в своих чувствах, не замечая простой истины.
Однажды их встречи резко прекратились. Нива, прийдя на их общее место, долго ждала возлюбленного, но того не было ни на следующий день, ни после. Она долго звала его, вглядываясь в сумрачное небо с мириадами блестящих звёзд, не слыша отклика. Отчаявшись, она пришла к своей сестре. Свет, увидев осунувшееся и заплаканное лицо девы, помогла ей найти Маара. Но встреча пошла не так, как рассчитывала Нива.
Мрак лишь безразлично окинул её взглядом, сказав, что он не чувствует к смертной ничего, разбив тем самым ей сердце. Вот так первая любовь Нивы обернулась для неё слезами и болью. Ллер, обозлившись на Маара, покинула Зелас вместе с девой, заключив её душу в звезду, которая отныне стала появляться рядом со своей сестрой на небосводе, но никогда – ночью. Маар последовал примеру Света – и превратился в ночное светило, сияя среди звёзд и освещая путь смертным в кромешной тьме. С того времени никто не видел их на земле, как Ниву рядом с Мааром.
– Очень... захватывающая история, – наконец сказала я.
– Да, – протянул Клео, а потом хмыкнул, – но обычно так говорят дети.
– Эй, – хлопнула его по плечу. – Мне только одно непонятно.
– Что?
– Почему Маар поступил так с Нивой? Зачем стоило разбивать ей сердце?
– Женщины, – беззлобно хмыкнул кучерявый, но так и не дал мне ответ.
Вскоре на поляну вернулись братья, несущие в руках какие-то пучки листьев, между которыми мелькали небольшие красные шарики. Когда мужчины подошли ближе, я рассмотрела их ношу чуть внимательнее: шарики были вовсе не круглыми, а чуть вытянутыми и покрытыми мелкими тёмными точками-зёрнышками.