Она вспомнила о Красном, но Лукас сказал.
— Это я. Потрогай меня. Я теплый.
Он потянулся и взял ее руку в свою. От его касания тепло побежало к ее ладоням и ее сердцу. Она уговаривала себя думать о Лукасе, и она спросила себя, сможет ли она контролировать свои видения. Легкая дрожь пробежала сквозь ее тело, словно ощущение выполненного долга, наполнило ее грудь.
С таким количеством неизведанного и с вопросами контроля над происходящим, он чувствовал себя прекрасно, она подумала, что они могли бы придумать что-нибудь.
Он улыбнулся ей, своими сонными голубыми глазами.
— Я уже начала думать, что ты никогда не навестишь меня в моих снах снова.
Внезапно, облака испарились, словно они были нежелательны, и они снова оказались на улице, где они до этого танцевали вечером. Луна и звезды создавали прекрасные тени вокруг них. Только на этот раз, здесь играла музыка. Песни сверчков и редких птиц дружно сочеталась со звуком легкого ветерка, смешиваясь с шелестом листьев кустов и дуба.
— Потанцуем?
Он протянул ей руку. Она разместила свою руку в его ладони, и тогда она поняла, что он был в одних шортах. Вместо джинсов, на нем была длинные, свободного кроя, боксеры. Добрые мальчики спали в — если он вообще не спал обнаженным. Кинозвезды часто выглядели так на фотографиях.
Она нервно сглотнула. Он выглядел действительно хорошо. Теплый и осязаемый. И почти голый. Как будто он мог легким движением своего пальца остаться безо всего.
— Эээ… — она взмахнула рукой сверху вниз, — разве тебе не надо одеться?
Он усмехнулся, а затем рассмеялся — что он делал не часто.
— Это твой сон, Кайли. Ты одела меня. Ты отвечаешь за то, что я ношу в твоих снах. Так что, лучше спросить так… ты хочешь, чтобы я что-нибудь надел?
Она почувствовала, что ее лицо становится пунцовым, она хотела бы опровергнуть это, но Холидей рассказала ей, как много было в их обсуждении фантастического ландшафта. Она контролировала все, от человека, которого она посетила до того, что произошло во время ее визита. Так что бы это значило, что она посетила первым Дерека?
И почему она хотела, чтобы Лукас был полуодет?
Ладно, это был глупый вопрос.
— Ох…
Она дала своему голосу угаснуть, не зная, что на это сказать. Именно тогда она заметила, во что была одета она.
В ту короткую пижаму, которую она надевала ложась в постель— пижама состояла из бледно-голубой обтягивающей майки и пары плотных темно-синих шорт. Купальник показал бы больше ее кожи, но она все еще чувствовала себя немного голой.
Она не была уверена, что она смогла бы поменять одежду в которую они были одеты, но она попыталась закрыть глаза и сосредоточиться на пару секунд. Когда она снова открыла глаза, она увидела, на ней появилось ее черное платье — гораздо более уместно. Лукас был одет в джинсы и белую футболку с большим желтым смайликом.
Он посмотрел на свою рубашку, а затем обратно на нее с усмешкой.
— Серьезно? Это то, что вы выбрала?
— Все это для меня в новинку, — сказала она, защищаясь, — но не все так плохо.
— Смайлик?
Он снова усмехнулся.
— Просто напомни мне, чтобы я никогда не давал тебе покупать для себя одежду.
Она рассмеялась, и тогда он протянул руку снова.
— Мы здесь для того, чтобы потанцевать?
На этот раз, она отдала себя в его руки.
Когда его теплые руки обняли ее, в груди все растаяло, и он напомнил ей, каково это проскользнуть в теплую постель в холодную ночь. Она вздохнула и вспомнила, насколько хорошо было быть в его объятьях. Когда она положила голову на его грудь, его рука обогнула ее талию, и по ее спине прошел электрический разряд. Вибрация, которая, казалось, двигалась внутри нее, заставила ее кровь пульсировать.
Она вспомнила, что хотела задать ему вопрос. Она подняла голову и положила подбородок ему на грудь. Он посмотрел вниз и встретился с ней взглядом. Его голубые глаза были страстными, и она спросила себя, выражали ли ее собственные глаза те же эмоции.
— Могу я спросить тебя кое-что?
— Это твой сон, — прошептал он — мы можем делать все, что угодно.
Он сделал упор на слове «все», при этом нервозно двигаясь около нее.
«Все»
Глубоко вздохнув, она перестала танцевать, и скользнула рукой к его груди, где она почувствовала его бьющееся сердце.
— Сегодня вечером, ты сказал, что ты хорош в… искусстве убеждения.
Его губы изогнулись в улыбке.
— Да, я помню.
Его голос был дразнящим и чувственным, что заставило ее дрожать и прижаться поближе к нему.