Соломон всё-таки потянулся ко мне и взял за руки, а я не нашла в себе сил, чтобы вытащить их, пусть от его прикосновений мне было неприятно, потому что сейчас они ассоциировались с касаниями лорда Вернера.
18
Карета остановилась. Дайтсон вышел первым и протянул мне руку, помогая спуститься. За спиной послышалось недовольное бормотание Соломона, что он сам смог бы позаботиться обо мне, но я не придала этому значения — все переволновались, и для всех убийство моей семьи было шокирующей вестью, поэтому поведение наставника не должно было настораживать меня или казаться подозрительным.
Мне чудом удалось спуститься, не распластавшись на усыпанную щебнем дорогу, — я едва чувствовала онемевшие ноги, неприятное покалывание охватывало кожу, пока кровь приливала к конечностям.
— Куда нам идти? — спросила я, окинув взглядом несколько строений из светлого камня.
На территории лечебницы мне не приходилось бывать раньше — если у кого-то что-то случалось, лекарь приходил к нам в дом, так как обычно это были лёгкие несерьёзные недуги.
— К моргу, — выдавил из себя Соломон, явно не зная, как охарактеризовать место иначе, чтобы смягчить обстановку.
Наставник предложил взять его под руку, и я не стала отказываться, потому что теперь ноги подкашивались, стали какими-то ватными. Дайтсон держался позади нас, но я постоянно ощущала его присутствие, чувствовала его внимательный взгляд коршуна на себе.
В голове сформировалась пустота, все мысли улетучились. Липкий страх охватил тело, благодаря чему поддержка Соломона оказалась очень кстати. Видеть смерть близких, не зная о ней, — совсем другое чем то, когда сознательно идешь лицезреть дыхание погибели.
Трагической погибели…
Некоторые из пациентов, прогуливающихся по территории лечебницы, бросали на меня полные сожаления взгляды и тяжело вздыхали, а другие ворчали, что я — самая настоящая ведьма, раз осталась единственной выжившей из семьи. За каких-то неполных два дня слухи разлетелись, как чума, и мне оставалось лишь стиснуть зубы, выдержать нападки окружающих, скребущие по сердцу. А ведь меня могли обвинить в причастности к преступлению! Я с ужасом осознала это — мы с Реймондом, можно сказать, зависели друг от друга.
От последней мысли стало тошно, но я постаралась побороть это ощущение. Нужно было просто сосредоточиться на «встрече с родителями».
— Лоррейн, мне так жаль. — Приблизилась ко мне пожилая женщина, помощница лекаря. Она частенько приходила в наш дом, когда у кого-то появлялся недуг, приносила любимые мной сиропы от кашля. Позволив ей обнять меня, я стала дышать глубже, чтобы не разволноваться, — самое сложное ждёт впереди, поэтому нужно просто считать свои вдохи и контролировать их глубину, что, к сожалению, удавалось с трудом. — Чудо, что Соломон нашел тебя, девочка! Как тебе удалось избежать столь страшной участи, милая?
Внутренности сжались, а сердце всё-таки стало биться чаще, потому что перед глазами вновь яркой вспышкой появилась эта ужасающая сцена. Наверное, я никогда не забуду о случившемся, никогда не смогу выбросить из головы.
— Не думаю, что сейчас уместно задавать такие вопросы! — оборвал женщину строгий голос Соломона. — Лоррейн лишь утром узнала о трагедии, ей пока тяжело даже просто принять правду.
Я с благодарностью посмотрела на мужчину и выдавила из себя подобие улыбки, не понимая, уместна ли она вообще в сложившихся обстоятельствах. Пусть он пока и не знал всей правды, но я надеялась, что всё-таки смогу поговорить с ним наедине и рассказать обо всём, что знаю сама… Соломону следует знать, что я с самого первого дня в курсе трагедии, что я видела тела родителей, пока они были ещё тёплыми.
— Крепись, Лоррейн! — кивнула женщина и, махнув рукой в сторону входу, добавила: — Я подожду вас внутри, поэтому не беспокойся.
Я посмотрела на Соломона, и от его взора стало как-то тепло на душе. Он успокаивал меня своим присутствием, пусть поначалу я и относилась к наставнику с подозрением. Он точно не мог навредить моей семье или стать соучастником преступления.
Помощница лекаря удалилась, а Дайтсон негромким покашливанием подтолкнул нас двигаться дальше. Добравшись до обветшалого строения из темного серого кирпича, я остановилась. Дыхание сбилось, словно кто-то ударил меня под дых. Сердце затрепыхалось, как пойманная сачком бабочка, — такими темпами, не удивлюсь, можно слечь с кровеносной болезнью… Соломон обнял меня и успокаивающе поглаживал по спине.
— Лоррейн, если бы я мог опознать их сам, видит Бог, я сделал бы это, чтобы тебе не пришлось… Мы могли бы спросить у лекаря, быть может, такой шанс существует. Если бы только Реймонд был здесь, как твой супруг, он бы смог…
Я положила руки на грудь Соломона и мягко оттолкнула его от себя, не желая слушать о лорде Вернере ни слова.
— Лорда Вернера здесь нет! — Я чуть вздернула подбородок и покосилась на Дайтсона. — Вероятно, дела моего супруга оказались для него важнее проблем жены. В любом случае, мы не можем корить его. Вы сами говорили, что обязанностей у лорда много. Пройдёмте в… М-морг?.. Чем быстрее мы покончим с этим, тем будет лучше для всех.
Я старалась держаться стойко, хотя и едва удавалось, ведь душу разрывали черные вороны, а перед глазами стояла кровавая полная Луна. Свидетельница моего личного проклятия.
Поднявшись по ступеням крыльца, я сделала глубокий вдох и, когда Соломон открыл передо мной дверь, нырнула в душное помещение, пропитанное запахами болезней, лекарств и смерти. Холод тут же стал пробираться под одежду, и я воззрилась на худенького лекаря с заострённым, как у коршуна, носом. Он поправил очки, окидывая меня взглядом. Никогда раньше я не сталкивалась с ним, впрочем, с некромагами лучше и не встречаться.
— Я привел Лоррейн Уинсленд на опознание, — начал наставник.
— Здравствуйте! — кивнул мужчина, затем встал из-за стола, где лежали какие-то документы, и поправил полы своего сероватого халата. — Не будем ходить вокруг да около. Давайте пройдем в морг.
— Я буду сопровождать Лоррейн! — заявил Соломон, дёрнувшись следом за нами.
— Вы не имеете к чете Уинслендов никакого отношения. При всем уважении я не могу позволить вам сопровождать девушку. Вместе с ней может пройти лишь опекун, супруг или вверенный представитель супруга.
— С Лоррейн пройду я! — вмешался до этого сохранявший молчание Дайтсон и протянул некромагу какую-то бумажку.
Соломон громко скрипнул зубами и сжал руки в кулаки. На некоторое время повисла напряжённая тишина, а потом мы просто двинулись вперёд, оставляя наставника в прихожей, потому что пройти ему со мной так и не позволили.
19
Я не сразу отреагировала на то, что слуга посмел назвать меня по имени. В кругах родного поместья это было приемлемо, но, сомневаюсь, что в кругах лорда Вернера тоже. Решив, что фамильярность — меньшее, что могло бы взволновать меня, я попыталась сосредоточиться на словах некромага.
«Вместе с ней может пройти лишь опекун, супруг или вверенный представитель супруга».
Видимо не только весть о кончине четы Уинслендов облетела деревню, но и скорый брак единственной наследницы имения.
Когда фойе осталось за нашими спинами, я раздосадовано вздохнула. Как бы Реймонд не пытался доказать своей наигранной заботой, что беспокоится о моих чувствах, у него ничего не вышло: он знал, что пройти со мной сможет лишь доверенное лицо, и выбрал на эту роль Дайтсона. Ну конечно! Только его приспешник мог проследить, чтобы убитая горем дочь никому не рассказала, кто на самом деле лишил жизни её родителей… Вот только как Дайтсон смог бы повлиять на меня? Ничего не мешало прямо сейчас назвать имя убийцы… И что слуга сделает тогда? Убьёт некромага? Сердце ухнуло куда-то вниз, а от тяжёлого воздуха, стоящего в помещении, дыхание спёрло.
— Простите, мне нужно немного времени, чтобы перевести дух, — остановилась я у поворота, понимая, что пока не готова увидеть родителей снова.