Затем князю нанесли последний удар. Через агентуру департамента полиции Белецкий узнал, что Андроников, привыкший играть на два фронта, переслал вдовствующей императрице те самые снимки, сделанные в 1914 году фотографом Кристининым, – «Распутин в кругу поклонников и поклонниц». На одном из них, как мы помним, была и Вырубова. Белецкий тотчас сообщил ей об этом, и Подруга пришла в ярость – «от князя ждали объяснений». Перепуганный Андроников объяснил, «что снимок он послал, движимый лучшими чувствами к Распутину, чтобы Мария Федоровна увидела, какие достойные люди окружают старца»…
Андроникова окончательно изгнали из Аниного дома. И Распутин предложил Хвостову и Белецкому «встречаться в другом месте, не у князя».
Так «хорошие люди» вывели Андроникова из игры. Теперь их осталось двое…
«Господин полковник»
Вместо Андроникова они решили приставить к Распутину человека понадежнее, который, по их замыслу, должен был не только «разгрузить» их от прошений Григория, но главное – получать от него нужную информацию.
Полковник Михаил Комиссаров уже 12 лет работал в спецслужбе, во время первой революции участвовал в скандальной истории с тайно печатавшимися прокламациями, призывавшими к еврейским погромам. Несмотря на гнев тогдашнего премьера Витте, кто-то оценил усердие Комиссарова. Он возглавил секретный отдел по наблюдению за иностранными посольствами и военными агентами, потом начальствовал в Варшавском жандармском управлении.
После сдачи Варшавы немцам оставшийся без работы полковник появился в Петрограде. И Белецкий рекомендовал его Хвостову – для охраны Распутина. Министр согласился. Он не знал, что полковника Комиссарова связывает с Белецким не только прежняя работа, но и тесная дружба. Он не понял, что Белецкий прикрепил к Распутину своего человека.
В то время у Белецкого уже появились свои планы, сильно отличавшиеся от планов Хвостова. Умный заместитель, в отличие от фанфарона-министра, наконец оценил Распутина. Он понял – всякая борьба против мужика означает конец карьеры. И сделал ход, достойный руководителя тайной полиции. Он решил спровоцировать начальника на борьбу с Распутиным, чтобы Хвостов сломал себе шею и… освободил вожделенное место министра.
Глава 11
Битва интриганов
Агенты, агенты, агенты…
В 1917 году полковник Комиссаров, вызванный в Чрезвычайную комиссию, рассказал, как развивалась интрига. Его определили к Распутину не то охранником, не то слугой, не то стукачом. Хорошо, что разрешили не носить офицерскую форму, которую он марать не желал… Полковник носил штатское, и это успокоило его гордость. Тем более что Хвостов денег не жалел, и Комиссарову был придан автомобиль с шофером и штат подчиненных – пять опытных агентов.
Так началось его наблюдение за Распутиным. Но прежнее (официальное) наблюдение со стороны Петроградской охранки не отменялось. На лестнице у дверей квартиры Распутина по-прежнему сидел агент, двое были внизу, и на улице дежурили агенты, а также автомобиль охранного отделения. Людей из охранки Распутин в квартиру не пускал и развлекался по-прежнему: ускользал от них на авто и на экипажах.
Совершенно иное отношение было у мужика к Комиссарову и его агентам. Распутин понял: Белецкий – с ним, готов ему служить. Немаловажно и то, что Комиссарова мужик знал и прежде. Как показал полковник в «Том Деле», «знакомство… с Распутиным произошло на квартире Бадмаева», которого удалой военный «посещал в качестве пациента». Комиссаров легко сошелся с дочерьми мужика и Лаптинской – им льстило, что импозантный господин в высоком чине чуть ли не прислуживает их Григорию Ефимовичу. «Наш полковник», как они его часто звали, стал своим в доме.
Вырубовой и царице Белецкий объяснил, что Комиссаров сумеет по-настоящему обеспечить безопасность Распутина. И действительно, система охраны мужика, созданная Комиссаровым, была сравнима разве что с охраной самого царя. Полковник «заагентурил» всех дворников и швейцаров в доме. Кроме специального авто с шофером на Гороховой постоянно дежурили его агенты, переодетые в извозчиков. В короткий срок были «выяснены» все лица, приближенные к Распутину, на каждого была составлена справка. Одновременно «велась перлюстрация писем, к нему поступающих».
Нелегкая служба полковника
«Подчиненные мне филера докладывали о Распутине каждый вечер… и я все „интересное“ передавал… письменно Хвостову и устно Белецкому… С последним я виделся как на службе, так и у него дома, где я бывал сравнительно часто как знакомый», – показал Комиссаров. Так что Хвостов получал от полковника только ту информацию, которую «разрешал» Белецкий.