Старый Одо спрятался в замковых переходах под предлогом обхода кладовых и служебных помещений, Осборн укрылся на конюшне, но остальным деваться было некуда. Вымуштрованная матерью прислуга умело поддерживала чистоту и порядок в замке, что касается его внутреннего убранства… Тут был непочатый край работы.
Из кладовых были вытащены спрятанные там куски тканей. Красная камчатная ткань, зеленое сукно. Полотно в красивую полоску. Старшая швея Бевальда начала было возражать:
— Ваша матушка собиралась сшить из этой материи приданое для дочерей.
— Поскольку в ближайшее время не предвидится никакой свадьбы, — усмехнулась Изольда, — для нее найдется более подходящее применение. Мы сошьем из них новые портьеры для главного зала.
Швея нахмурилась:
— Из такой чудесной ткани золотистого цвета? Из нее получится прекрасная новая накидка для лорда Рэнда или для вашего брата, юного лорда.
— Поверь, такая драпировка будет выглядеть не менее восхитительно. А как красиво будет смотреться на ее фоне возвышение у стола!
Недовольная Бевальда что-то бормотала себе под нос, но Изольда твердо стояла на своем, и швее пришлось уступить. К вечеру Изольда совсем измучилась не столько из-за работы, сколько из-за долгих споров с упрямой прислугой, не желавшей никаких нововведений и недоверчиво выслушивавшей ее указания. Но в конце концов даже самые упрямые и несговорчивые слуги вынуждены были подчиниться воле молодой госпожи.
Во время ужина за столом царила непривычная тишина, оставшаяся, сильно уменьшившаяся в числе прислуга явно устала, Одо, подгоняемый голодом, выбрался из глубин замка и с удрученным видом подошел к молодой хозяйке.
— Подобная расточительность вызовет недовольство у вашей матушки, — произнес он. — Вам хоть известно, сколько стоит тот или иной кусок материи?
— Разумеется. Не хотите ли отведать устриц? — Она махнула рукой, подзывая пажа. — Ой, я забыла сказать, что приготовила миндальные пирожные.
— Мои любимые?
Кислое выражение на лице Одо моментально преобразилось.
— Вот здорово! — воскликнул Осборн, сидевший на своем месте по другую сторону стола.
Даже обычно молчаливый святой отец Клемсон тоже встрепенулся:
— Хм, миндальные пирожные?! Это же деликатес!
Изольда приветственно взмахнула рукой, ей все больше приходилась по вкусу роль хозяйки замка.
— Сегодня все так славно потрудились, поэтому я приготовила небольшое угощение. Впрочем, не слишком ли дорого было класть миндаль в пирожные? — заметила она, бросив лукавый взгляд на дворецкого Одо.
Тот откашлялся.
— Да, что правда, то правда. Подобная щедрость обязательно понравится уставшим слугам, впредь они будут с усердием выполнять ваши распоряжения. Угощение миндальными пирожными — очень разумный и дальновидный поступок. Надеюсь, что вы не каждый день будете так их баловать.
— А через день?
Она поддразнивала Одо, и оба понимали это.
— Каждый третий день. И еще по воскресеньям, — уступил Одо.
— Отлично! — воскликнула Изольда. — Кроме того, мне нужны еще свечи для моей спальни.
Осборн рассмеялся, восхищенный ее хитростью и лукавством. Одо нахмурился:
— Зачем?
— Хочу набросать эскиз распятия. Но для этого мне нужно уединение, чтобы можно было сосредоточиться. Так что время после ужина — самое удобное.
Одо, уставившись на поднос с едой и медленно прожевывая жареные устрицы, вздохнул:
— Ваша матушка снимет с меня голову за подобное расточительство.
— Но ведь у меня есть ключи от кладовых. — Она позвенела связкой под столом. — Я сама отвечу за свои поступки. Не беспокойтесь, Одо. Я расскажу маме о вашей непреклонности. А Осборн подтвердит, что мы с вами долго спорили.
— О чем речь? Разумеется, — согласился начальник стражи. — А как насчет сливок к миндальным пирожным?
— Ах да, конечно. — Изольда улыбнулась. — Еще есть пряности.
— Замечательно.
Старый рыцарь зажмурил от удовольствия глаза. Доброту Изольды начали восхвалять остальные слуги, каждый на свой лад, но все были искренне единодушны.
После окончания трапезы, когда все было убрано со столов, кое-кто из слуг принялся играть в кости, а Одо и Осборн уселись за свои любимые шахматы. Магда подала Изольде арфу — обычно после еды вечерами та любила помузицировать, но сегодня даже любимые мелодии не могли развеселить ее, на душе у нее было тревожно и смутно.
То ли она жалела о том, что не поехала в Лондон, то ли ей не давали покоя мысли о высоком и широкоплечем незнакомце из деревни. Какое-то смутное желание томило ее. Все-таки жаль, что она осталась: в таком большом городе, как Лондон, она, наверное, смогла бы найти себе мужчину, который понравился бы и ей, и отцу. Всему виной ее упрямство, впрочем, отец тоже не отличался покладистостью. Может быть, они вместе с матерью сумели бы взять верх над ним. Но было уже поздно о чем-либо сожалеть.