Вода холодна, горяч огонь,
Земля черна, у неба высокий полог.
День и год — вечный круговорот,
Жизнь, любовь, смерть — замкнутый круг.
Изольда слушала слова, и от глубокого смысла, скрытого в них, щемило сердце. Менестрели, как правило, воспевали подвиги древних героев, горячую любовь разлученных влюбленных, но только немногим удавалось затронуть нечто такое, что было спрятано в глубине души, пробудить смутную надежду на лучшее будущее. Все в зале сидели молча, слушателей глубоко тронули безыскусные, но берущие за сердце слова песни.
— Вас рады видеть в замке Роузклифф, друзья. — Изольде все больше нравилась роль хозяйки замка. — Благодарю вас за развлечение, как и все обитатели замка. Оставайтесь на ночлег, а завтра не забудьте хорошенько подкрепиться перед дорогой.
— Благодарим вас за радушный прием, — от лица всех актеров ответил бородатый музыкант, дерзко глядя ей в лицо. — Мы не бог весть какие музыканты и акробаты, но рады, что наше скромное искусство развлекло вас. Наполните чаши и давайте веселиться.
Смущенная Изольда откинулась на спинку кресла, стараясь, чтобы ее глаза не встречались с его глазами. Тем временем бродячие актеры показали новую миниатюру — забавную схватку Гэнди и Тилло с двумя их могучими противниками, из которой карлик и старик вышли победителями под веселые одобрительные крики зрителей.
Изольда тоже смеялась, но никак не могла понять, почему у нее так горит лицо, почему ей стало так жарко. Дневные заботы отошли на задний план, на сердце было радостно.
Она оглянулась по сторонам. Одо улыбался, помахивая рукой в такт музыке. Осборн полулежал в кресле, положив руки со сплетенными пальцами на живот, благодушная улыбка блуждала по его лицу. Все его прежние опасения исчезли, сейчас они казались пустыми и надуманными.
Вдруг общий крик опять привлек ее внимание к актерам. Карлик бегал за Сиду вокруг могучих ног Лайнуса. Гигант приподнимал то одну, то другую ногу, шутливо притворяясь, что боится: как бы ненароком не раздавить собачку или Гэвина. Между тем музыка становилась все громче, ритмичнее и живее. Когда звуки тамбурина, дудки и гитары слились в одно оглушительное крещендо, Гэнди схватил Сиду, а Лайнус грохнулся прямо на злополучного карлика. Все зрители разом вскрикнули от ужаса, в одну кучу смешались разные возгласы: «Нет!», «Он раздавил их!», «Они погибли!».
Многие вскочили на ноги, одни устремились купавшим, другие стояли в растерянности, не зная, что предпринять. Осборн нагнулся к побледневшей Изольде и шепнул:
— Не волнуйтесь. Это всего лишь ловкий трюк. Они же актеры.
Однако громкий плач, казалось, опровергал его слова.
— Нет, не может быть! — причитал гигант, сидя на полу. — Я погубил их! Погубил…
— Позовите быстрее лекаря из деревни! — в испуге крикнула Изольда.
И вдруг из широкого рукава гиганта выскочил Сиду. Песик встряхнулся, гавкнул и как ни в чем не бывало принялся бегать по кругу, стремясь ухватить себя за хвост. Затем из другого рукава вылез Гэнди и вспрыгнул на плечи Лайнуса.
— Позовите лекаря! — крикнул он, передразнивая Изольду. — Боюсь, что мы раздавили несчастного Лайнуса!
Все вокруг расхохотались, захлопали в ладоши, затопали ногами и опять застучали кружками о стол в знак восхищения. Обманутая Изольда немного смутилась, но тут же рассмеялась забавной проделке актеров.
— Вот видишь? — бросила она Осборну. — Я была права, что вопреки твоей воле пустила бродячих актеров. Представление очень хорошее, мне даже жаль, что его не видели отец с матерью. — Она обернулась к Одо: — Сходи в кабинет и принеси серебряный денье. Я думаю, что они заслужили подобное вознаграждение.
Одо был настолько доволен, что не стал возражать против такой щедрости, видимо, сочтя ее вполне достойной искусства бродячих актеров. Как только он вышел, из-за стола встал Осборн:
— Думаю, мне тоже пора. Надо проверить караулы.
— Да-да, конечно, — пробормотала Изольда, слушая вполуха, потому что смотрела в сторону веселого квартета. — Я прослежу за уборкой здесь, в зале.
Но особенно следить было не за чем. Вышколенная прислуга без лишних напоминаний взялась за привычное дело, служанки убирали грязную посуду и мусор, расставляли столы и стулья. Она окликнула проходившего мимо нее пажа.
— Подойди к актеру по имени Ривиус, — сказала она пажу, — и попроси его подойти ко мне. Мне надо кое о чем с ним переговорить. Нет, погоди, я сама.
Изольда неуверенно принялась кружить по залу, давая совершенно лишние распоряжения и постепенно приближаясь к дальнему концу зала, где актеры допивали поднесенный им эль. Вернувшийся Одо подал ей денье. Боже, как она глупо себя ведет, укоряла себя Изольда. Какое легкомыслие! Ведь он всего-навсего бродячий музыкант, правда, с приятной наружностью, но нахальный и с дерзким взглядом.