Изольда даже не успела заметить, как оказалась на кровати. Его поцелуи не прекращались ни на секунду. В темном помещении горела лишь одна свеча. Мужчина казался огромным призраком, проникшим к ней в спальню. Если бы не его слишком осязаемые ласки, если бы не реальная тяжесть его тела, она сочла бы все это галлюцинацией или плодом разгулявшегося воображения. Но нет, он был настоящим мужчиной из плоти и крови. Вдруг страшная, оскорбительная мысль пронзила сознание Изольды.
— Нет, не надо, — прошептала она.
— Ну что ты! — Он ласково поцеловал ее в губы. — Ведь и ты, и я хотим этого.
— Да, ты прав, но не здесь… не в этой спальне, — упиралась Изольда.
— Почему нет? — ласково спросил Ривиус, стаскивая одну бретельку сорочки с ее плеча. — Здесь такая удобная широкая кровать. Чего еще можно желать?
— Но, Ривиус, неужели ты не понимаешь?
— Чего? — шутливо отозвался он и принялся сквозь сорочку нежно покусывать ее сосок.
Она изогнулась от наплыва новых острых ощущений.
— Какая славная кровать! — продолжал он, задирая подол сорочки и лаская ее бедро. — Мне всегда хотелось иметь такую.
— Но это же спальня моих родителей.
На этот раз он промолчал. Нет, все-таки отозвался, но ответом стали его поцелуи. Теперь он гладил и ласкал ее всю. Соски Изольды стали твердыми, и безрассудная страсть с новой силой отуманила сознание. Девушка схватила Риса за волосы и прижала его голову к груди. Она не могла объяснить, что именно происходило с ней, но в одном не сомневалась: это было нечто необыкновенное и удивительное. Сладкая мука казалась невыносимой, но если бы вдруг по какой-нибудь причине она прекратилась, то это невозможно было бы пережить.
Собрав все силы, она взглянула ему в глаза:
— Ривиус, погоди. Я приготовила другое ложе — наверху, в башенке.
Сперва по его лицу, охваченному страстью, невозможно было определить, слышал ли он, что она сказала. Но тут он прерывисто вздохнул и ответил:
— Очень хорошо. Поднимемся в то гнездышко, которое ты свила для нас с тобой. — Чуть отдышавшись, он вдруг сказал: — Но сперва я хочу показать тебе одну штуку.
С этими словами он чуть-чуть опустился вниз — так, что его лицо оказалось на уровне ее груди, и губы отнюдь не бездействовали. Боже, что он задумал? Пусть делает побыстрее, или она умрет, задохнется от охватившего ее блаженства.
Но тут Изольда замерла, потому что почувствовала, как его рука проникла меж ее бедер в самое сокровенное место, до которого никто никогда не дотрагивался. Вздрогнув, она попыталась сжать ноги, но его рука не унималась и продолжала ласки. Схватив его за плечи, она попыталась остановить его:
— Ривиус, прекрати…
— Ш-ш, — прошептал он и начал двигать пальцем взад и вперед.
— О, Ривиус! — выдохнула она, ей казалось, что поток никогда не ведомого сладострастия подхватил ее и понес куда-то высоко-высоко, навстречу ослепительному сиянию. — Что ты делаешь?
— Я? Показываю тебе, на что способен любящий мужчина. Тебе хорошо?
— Да… да… да, — ритмично выдыхала она в такт ласкающим движениям его пальцев.
— Но это только начало, Изольда, — прохрипел он. — Сейчас я покажу тебе нечто большее.
О нет, ее сердце не выдержит, не выдержит! Да-да, пусть делает что хочет. Это была ее последняя сознательная мысль. Он прильнул губами к ее груди, и внутри ее вспыхнул огненный цветок, радужные круги побежали перед глазами. Она взлетела еще выше, ей казалось, что неведомая сила несет ее по высоким волнам, то приподнимая, то опуская, пока наконец огромная волна, ниспадая, не вынесла ее на берег и она, обессиленная, полуживая, замерла, задыхаясь и лежа на земле.
К ее удивлению, она не умерла. Изольда понемногу пришла в себя. Тяжело дышащий Ривиус лежал, упираясь щекой в ее живот. Что же он делал с ней? Со слов матери Изольда в общем и целом знала, что представляют собой интимные отношения, но то, что Рис вытворял с ней… Неужели этим же самым занимались ее отец и мать? Она поспешно отогнала от себя эту мысль. Вдруг она опять с горечью осознала, что они находятся в спальне родителей. Она резко привстала, упираясь локтем в постель.
— Нет, так нельзя. Это неправильно…
— Что именно? — удивился Ривиус.
— Пойми, нельзя заниматься этим здесь, в спальне моих родителей… Это нехорошо, — сказала Изольда.
— Напротив, у нас все идет неплохо. А эта кровать как нельзя лучше подходит для того, чем мы будем заниматься дальше. Очень удобное местечко.
Он лег на нее всем телом, и хотя Изольде больше всего хотелось, чтобы Ривиус продолжил ласки, но чувство стыда, уважения к родителям заставило ее с новой силой сопротивляться его намерениям.