— Держи карман шире! Никто не будет тебе подчиняться.
Она попыталась вырваться, но он не отпустил ее.
— Поверь мне, будут, — решительно сказал он. — Как только слуги увидят, как ты покорно выслушиваешь мои указания, они смирятся и постепенно станут слушаться меня.
— Этому не бывать никогда! Я ни за что не стану выполнять твои приказы! — в бешенстве закричала она.
В ответ Рис ехидно улыбнулся:
— Мой опыт говорит об обратном. Мне кажется, что если тебя как следует попросить, ты не откажешь ни в одной просьбе. Мне как раз приходит на память прошлая ночь.
О, как ей хотелось выцарапать его бесстыжие глаза! Конечно, она тоже помнила, что между ними произошло. Разве можно было забыть такое?! Изольда опустила голову, краска стыда залила ей лицо. Но когда она чуть-чуть приподняла глаза, то сразу встретила его насмешливый взгляд и не выдержала:
— Поверь, я совершила самую большую ошибку в своей жизни. Я видела только то, что лежало на поверхности, но не сумела заглянуть поглубже. Зато теперь мне совершенно ясно, какая у тебя душа, больше между нами ничего подобного быть не может.
Рис напрягся, что-то промелькнуло в его глазах, и Изольде показалось, что ей удалось пробудить в нем некое чувство, похожее на раскаяние. Но он тут же ухмыльнулся, на его губах возникла знакомая скабрезная улыбка, и девушка поняла, что ошиблась. Ее слова оказались пустым звуком. Подобные признания никак не могли повлиять на человека такого склада, как Рис. Он был воином, считавшим, что цель оправдывает средства. Он жил, потому что ненавидел, ненависть была его духовной пищей, и теперь он упивался своим успехом.
Рис отпустил Изольду, но не успела она сделать шаг в сторону, как он приподнял пальцами ее подбородок и, глядя ей в лицо, сказал:
— Ты ошибаешься, Изольда. Тебе хотелось бы ненавидеть меня, но, к сожалению, ты не способна на это. Рано или поздно наступит день, когда твоя страстность, твой внутренний пыл преодолеют презрение ко мне. Причину следует искать в глубине твоей души, и определяется она началом более благородным, чем ненависть.
— Тебе придется очень долго ждать!
Она отшатнулась от него и побежала прочь.
— Напротив. Это случится очень скоро, — бросил он ей вслед.
— Ни за что на свете, — отрезала Изольда.
Рис с усмешкой смотрел ей вслед. Но как только она забежала в дом, нахмурился. Ему доставляло огромное удовольствие едко подшучивать над ней, но не слишком ли он увлекся? Однако она пробуждала в нем чувства более глубокие, нежели обычное желание победителя посмеяться над побежденным противником. Рис задумчиво потер лицо ладонями. Спать с женщинами поверженного врага было законным правом победителя во все времена. Сколько восхитительных ночей он провел с благородными английскими дамами за последние десять лет и относился к ним даже с презрением. Однако встреча с Изольдой заставила его усомниться в правильности сделанного им вывода. Было в ней нечто такое, что отличало ее от других.
Как ему казалось, причина крылась в том, что она происходила из презренного и ненавистного рода Фицхыо. Он окинул замок взглядом. Теперь это был его замок, он завоевал Роузклифф и ни за что не отдаст его никому. Замок, окружавшие его земли и все, кто жил в Роузклиффе, в том числе и она, находились в полной его власти. До тех пор пока она возбуждала в нем желание, он собирался держать ее рядом с собой, но когда Изольда ему надоест, в чем он нисколько не сомневался, он забудет о ней, как забыл многих других женщин. Когда она больше не будет ему нужна, он отпустит ее из Роузклиффа, но это произойдет только после того, как он расправится с ее отцом и дядей. Поквитаться с Фицхыо, изгнать их из замка — он, как никогда, был близок к осуществлению своей самой заветной мечты.
День тянулся невыносимо долго. Казалось, что он никогда не кончится. Изольда приступила к своим обязанностям, как того требовал Рис, и слуги, слегка ободрившись, тянулись к ней, слушали ее повеления. Сказать, что у них все валилось из рук, было бы, пожалуй, преувеличением, но работа шла вяло, как и все, что выполняется из-под палки, что явно не улучшало царившую в Роузклиффе атмосферу.
Кроме того, Изольду чрезвычайно раздражал едва ли не следовавший за ней по пятам Дэфидд. Он мешал ей, путался под ногами, но отделаться от него не было никакой возможности. Кое-как ей удалось наладить работу, за которую отвечала женская половина прислуги: убирались и чистились помещения замка, готовилась пища, заработала прачечная. Однако в кузнице, бочарной мастерской, на конюшне, как и в других местах, где нужны были мужские руки, установилось затишье.