Из-за темноты Изольда не могла видеть всего, что происходило на берегу. Однако пленных мужчин из подземелья, прошедших под охраной через двор замка к задним воротам, она разглядела очень хорошо. Следом за ними шли плачущие жены со скудным скарбом, а испуганные дети замыкали печальное шествие. Она смотрела, как люди сгрудились темной массой на берегу, как отчалили лодки, как снова вернулись, опять отчалили, и так несколько раз. У Изольды похолодело от страха сердце. Сколько же народу из замка будет увезено? По крайней мере они живы, утешилась она. Это чудовище все-таки никого не убило, хотя вполне могло.
Очень многим пришлось покинуть замок. Среди них она узнала Одо, кое-кого из слуг и обезоруженных рыцарей, среди последних заметила длинную худую фигуру Осборна. Когда верный сподвижник отца обернулся назад и, взглянув на верх башни, увидел ее силуэт на фоне окна, он помахал ей на прощание рукой. Изольда закусила до крови губу, чтобы не расплакаться, и помахала ему в ответ. Затем Осборн исчез.
Из замка были высланы все англичане с семьями, среди их жен были и местные жительницы, не пожелавшие расстаться с мужьями. Изольда заметила Магду, которая тоже не захотела бросить жениха и вместе с ним разделила изгнание. Верная Магда выйдет за него замуж, и они, так хотелось верить Изольде, будут счастливы, где бы они ни оказались — в глухом уголке Уэльса или, может быть, в Англии, их разлучить могла одна лишь смерть.
В отличие от них Изольду ожидала совсем другая жизнь. Ей известно было только одно: ничего хорошего будущее ей не сулило.
Последним через двор стража провела отца Клемсона. Святой отец шел грузно, но держался прямо, уверенно. Недаром он был священником — умел выдерживать удары судьбы. «Помолись обо мне», — тихо попросила Изольда, с грустью наблюдая за тем, как последняя лодка отчаливает от берега. Вскоре на корабле заскрежетала поднимаемая якорная цепь, матросы распустили паруса, и судно, подгоняемое ночным ветром, поплыло прочь от замка.
Только теперь Изольда с особой щемящей остротой ощутила собственное одиночество — без друзей и верных слуг. Более того, ее, дочь лорда и хозяйку Роузклиффа, держали под замком в собственном доме, со всех сторон ее окружали враги, и она целиком зависела от прихоти их вожака.
Изольда попыталась не думать о Рисе, но это оказалось непросто. Она постоянно с ним ссорилась, но от этого не было никакой пользы. Изольда понимала, она не в силах противостоять его страстному натиску, а ведь он был ее врагом. Ее мысли и поступки были настолько противоречивы, что она сама не знала, что предпринять. Хорошо, что он не пришел к ней этой ночью, — это было бы выше ее сил.
В дверь постучали — это принесли еду. К ее удивлению, дверь не запирали, и вообще на лестнице не было видно никакой стражи. Однако страх вступить в ссору с Рисом, вызвать его гнев тут же заставил ее отказаться от намерения покинуть помещение в башенке.
Но и оставаться здесь она не могла, ибо чувствовала, что может сойти с ума. Изольда не знала, как поступить. Краски, кисти, угольный карандаш, кроме того, ее книги, лютня и многое другое — все находилось в ее спальне, куда ей было запрещено спускаться.
Роузклифф уже второй день находился в руках Риса, и неизвестно было, сколько еще времени замок будет под его властью. Изольде стало настолько тошно и тяжело, что она, махнув рукой на осторожность, решила проверить, где же пролегали границы ее тюрьмы, куда ей было дозволено ходить, а куда нет. Лестница оказалась пуста. Заглянув краем глаза в спальню родителей, она увидела скомканную постель, брошенную на спинку кресла грязную сорочку, стоявший на полу таз с водой — следы пребывания ее мучителя. Он, несомненно, спал здесь ночью. Дрожь пробежала по спине Изольды от нахлынувших воспоминаний. Она бросилась вниз, в свою спальню.
Взяв все, что ей было нужно для рисования — кисточки, краски, угольный карандаш, — она вышла оттуда. И вдруг ее словно бес толкнул под руку. Оставив все вещи на площадке, она осторожно направилась вниз. Спустившись чуть ниже, она увидела задремавшего на посту стражника. Затаив дыхание и подобрав юбки, Изольда тихо-тихо прокралась мимо него, но в последний миг со злости, что ей, хозяйке замка, приходится так унижаться, пнула его ногой в колено. Стражник охнул и проснулся, но Изольда уже бежала дальше вниз, взволнованная и торжествующая.
— Стой! — закричал стражник. — Вернись, кому говорю!