И с этими словами он обнял ее за плечи и легко, очень легко подтолкнул вниз. Изольда уперлась, стараясь сохранить равновесие и не упасть на постель.
— Ты уверена, что мое присутствие тебе не по душе? — вкрадчиво произнес он.
Рис опять толкнул ее, и, для того чтобы удержаться на ногах, Изольде пришлось схватиться за его куртку.
— Прекрати немедленно! Отпусти меня! — как можно тверже сказала она, но ее голос прозвучал робко и неуверенно.
— Да?! И кто же заставит меня выполнить твое указание?
Действительно, кто? Мысли заметались в голове растерявшейся Изольды.
— Ты… ты не посмеешь меня изнасиловать, — с отчаянием заметила она. — Ты же сам говорил, что тебе это не нужно.
— Конечно, нет. У меня и в мыслях не было ничего подобного. Зачем такие крайности, ведь можно обольстить, соблазнить… Это совсем другое дело. Мне ведь известно, что ты нисколько не против моих ласк. Тебе самой они нравятся.
Внезапно Рис вместо того, чтобы оттолкнуть, привлек ее к себе. Их обоюдные усилия привели к неожиданному результату: она против своей воли прижалась к нему всем телом. От подобной близости огонь пробежал по коже Изольды.
— Скажи мне только честно, — прошептал он чуть хриплым от волнения голосом. — Тебе ведь приятно? Признайся!
«Да, да, очень!» — хотелось крикнуть Изольде, но, закусив нижнюю губу, она удержалась. Откровенно говоря, не только грудь, но все ее тело изнывало от сладостного томления.
— Ну, признайся, тебе нравится?
Ее дразнил, искушал и будоражил голос Риса. Она склонила голову ему на грудь и задумалась. Да, он прав. Но как она может любить этого наглого человека?
— Нет, — возразила она, поднимая на него полные боли глаза. — Ты не Ривиус. Ты не похож на него, ты другой.
— Черт возьми, я — это он, а он — это я, — рассердился Рис и поцеловал ее.
Нет, он не Ривиус, грустно думала Изольда, равнодушно позволяя ему целовать ее. Он сейчас скорее напоминал нарисованного ею злобного дракона, чем молодого красивого менестреля.
Вдруг Изольда опомнилась, волна чувственной страсти, возникшая внизу, поднималась все выше и выше и охватила ее сознание. Ее равнодушные губы с неожиданной силой приникли к горячему рту Риса, тот издал низкий утробный, но победный возглас, отдаленно напоминавший, так, во всяком случае, показалось Изольде, крик дракона.
Когда она, устав от продолжительного поцелуя, оторвалась от его губ, Рис почувствовал не только знакомый вкус победы, но и первобытное осознание превосходства мужчины над женщиной. Он все-таки одержал верх! Несколько мучительных дней ожидания и выдержки принесли плоды, девчонка, Рис ясно это видел, была готова отдаться ему.
Он опять поцеловал ее, как вдруг ее две теплые мягкие ладошки ласково обхватили его лицо. Ощущение было необычным, оно было по-детски невинным и одновременно волнующим, отчего Рис настолько растерялся, что ему почудилось, что земля поплыла под его ногами.
Его руки скользнули по ее волосам, играя и лаская шелковистые локоны. Одно ловкое мягкое движение, и она упала на постель, а он примостился тут же рядом с ней. Он намеревался взять ее. Точно так же, как до этого — любую понравившуюся ему женщину.
Изольда ласково положила одну руку ему на грудь, а другой обняла за шею. Ее движения были так непосредственны, так просты и трогательны, что у него перехватило в груди, как будто кто-то нежно и ласково толкнул его в сердце.
Виноват ли он перед ней? Нет, он ни в чем не винил себя, да и с какой стати?
Она лежала рядом с ним, такая беззащитная, такая нежная, она была вся в его власти, а он медлил — то ли от растерянности, то ли от жалости, то ли под воздействием какого-то наваждения.
Изольда пошевелилась, открыла глаза и спросила:
— Что-то не так?
А что он мог ответить, когда сам не понимал, что с ним творится? Он хотел ее, страстно, горячо, и в то же время медлил и не решался. Странное ощущение овладело им: оно словно предупреждало и предостерегало. Ему даже стало смешно. Рядом с ним находилась девушка, а не воин с поднятым мечом или копьем. Но почему он вдруг так оробел? Она ведь не была такой уж невиданной красавицей, на своем веку Рис перевидал немало женщин и знал в них толк. Его любили дамы более сладострастные и опытные, более искусные в любви, и тем не менее по сравнению с Изольдой им всем либо чего-то не хватало, либо в них было что-то лишнее и чрезмерное. Вдруг ему стало страшно, сердце заколотилось быстро-быстро, и холодные неприятные мурашки побежали по спине.
Страх?! Отчего? Или он сходит с ума?