— Изольда Фицхью в наших руках. — Он метнул суровый взгляд на Глина. — Ни один волос не должен упасть с ее головы, слышишь? Никто не должен даже пальцем дотронуться до нее.
В его словах звучало грозное предостережение, и Глин прекрасно все понял.
— Я не так глуп, как Дэфидд. Мы сражаемся с нашими врагами, а не с женщинами.
Рис кивнул. Хотя на душе у него было тревожно. Если он погибнет от рук Фицхью, кто поручится за жизнь и безопасность Изольды? Его валлийские сподвижники будут в первую очередь думать о спасении собственной шкуры. Нет, он не верил Глину и никому из взбунтовавшихся валлийцев.
Единственные, кому он доверял, были Лайнус, Гэнди и Тилло.
Изольда всматривалась с башни вниз. Отсюда, с высоты, было забавно наблюдать за маленькими людскими фигурками, которые суетливо готовились к предстоящему сражению. Сегодня отец, дядя и Рис должны сойтись в битве за право обладать замком. Все они были хорошими, благородными людьми. Она не сомневалась — если бы между ними не было разногласий, обид, споров, они с уважением относились бы друг к другу.
Прикрыв глаза от мелких дождевых капель, Изольда смотрела на дорогу, ведущую в деревню. Там было спокойно, так же как и в крепости. Только во дворе замка и вдоль стены ходили вооруженные стражники. Вокруг царила тяжелая мертвая тишина. Все куда-то попрятались. Но Изольда не уходила со стены.
Она смотрела, как Рис спустился сверху и о чем-то разговаривал со своими товарищами. Хотя его голова оставалась неприкрытой, на нем были рыцарские доспехи и он был готов к сражению. По взмаху его руки слуги вывели из конюшни четверых коней.
«Пожалуйста, отступи, не ввязывайся в бой», — молча молила Изольда, глядя вниз.
Но Рис не поднимал головы и не смотрел на башню. Он был поглощен разговором с Лайнусом, отдавал приказания, и люди вокруг него суетились, разбегаясь в разные стороны. Наконец он оседлал коня, взял в одну руку копье, а другой сделал жест — открывать ворота. Они со скрипом отворились, мост опустили, и четверо всадников выехали из замка.
Изольда заломила руки в бессильной мольбе. Она не знала, что делать. Ей казалось, что она попала в какой-то чудовищный несправедливый мир, в котором одно только горе. Девушка отвернулась и зашла в башню.
Вскоре всадники показались из-за скрывавшей их стены. Рис оглянулся назад, словно для того, чтобы оценить еще раз укрепления замка.
Однако крепость являлась неприступной, и ему это было хорошо известно. Зато уязвимое место оставалось в его душе. И это была Изольда. Он любил ее и никуда не мог деться от охватившего его чувства. Он часто оглядывался только для того, чтобы увидеть ее, вполне вероятно, в последний раз.
Как он ни всматривался, но не мог разглядеть Изольду на площадке вокруг башни. С досадой он отвернулся и посмотрел на деревню и на дорогу, ведущую к ней. Вокруг было тихо и пустынно. Он помотал головой: нет, мужчине не следует думать о женщине и отвлекаться от мыслей о предстоящем поединке, от исхода которого зависела его жизнь. Он стиснул зубы. А может быть, мужчине и не нужна женщина — за исключением тех случаев, когда ему надо удовлетворить свое плотское желание.
Появились первые деревенские дома. Рис ехал, мысленно ругая себя, потому что по-прежнему думал об Изольде. До сих пор он никогда так сильно не привязывался ни к одной женщине. Но с появлением Изольды его жизнь изменилась. Она была некоторое время его пленницей, хотя и совсем не долго. И вот они должны были расстаться. Она любила его без всякого притворства. Это были не пустые слова. Он видел проявления ее чувства даже в повседневных мелочах. Для него оставалось загадкой, как ей удавалось выражать любовь с помощью обычного жеста или знака внимания, но именно подобные мелочи лучше всяких заверений убеждали его в ее искренности. Более того, он настолько привык ко всему этому, что уже не представлял свою жизнь без Изольды.
Однако было поздно о чем-либо сожалеть. Сегодня либо он погибнет, либо она возненавидит его после гибели своих родных.
— Они не нападут на нас? — встревожено спросил один из спутников.
Это был крепкий парень, один из лучших воинов в его окружении. Но если бы на них напали все воины Фицхью, то исход сражения был бы предрешен заранее.
— Я еду, чтобы вызвать на бой одного из этих прохвостов, и не собираюсь подвергать вас опасности, — ответил Рис. — Это мое личное дело, только мое и Фицхью.
Рис слегка пришпорил коня и выехал вперед: они как раз поравнялись с началом главной улицы. Серое низкое небо лишь усиливало тяжелое, гнетущее настроение. В деревне стояла тишина, но в окнах мелькали людские силуэты, а из дверей иногда высовывалось чье-нибудь любопытное лицо.