— Я не могу сказать вам этого, — обратитесь, пожалуйста, в контору.
Ди подошла к зеркальному окну, на котором золотыми буквами было написано «Бюро». Сидящий за стеклом молодой человек, выслушав ее, ответил с ленивым видом, стараясь подавить зевок:
— Ах, да, мосье Лестер жил здесь. Он уехал только вчера; вместе со своей супругой он отплыл на пароходе «Маргерит» в Южную Америку.
В жизни каждого человека бывают минуты полного, ужасающего бессилия, когда во рту вдруг пересыхает, холодный пот выступает на теле и, кажется, отнимаются руки и ноги.
Ди, словно парализованная, осталась стоять у окна, не в силах двинуться с места. Она бежала в Ниццу, спасаясь от опасности, и здесь попала в еще более опасное, просто безвыходное положение.
Она увидела удивленный взгляд служащего за окном и, машинально подняв с пола свой чемоданчик, направилась к выходу.
Когда она проходила по роскошному холлу мимо нарядных женщин, в глубине ее сознания шевельнулась неожиданная мысль: что если подойти к одной из них и обратиться к ней со словами: «Помогите мне! Ведь я такой же человек, как и вы. Ведь и вам, наверное, приходилось бывать в трудном положении. Помогите же мне, пожалуйста, ради Бога, помогите!».
Ди взглянула на даму с безукоризненной прической, с ниткой жемчуга вокруг точеной шеи, в чудесном наряде, красиво облегающем стройную фигуру. Неужели она не поможет ей, не уделит крупицу своего счастья и богатства? Ди сделала шаг по направлению к ней. Женщина подняла голову, ее унизанные кольцами пальцы небрежно держали папиросу. Она медленно и лениво взглянула на девушку, затем отвернулась и зевнула.
Ди поспешно направилась к двери и бегом бросилась вниз по устланной ковром лестнице. Уже наступила ночь. Набережная с рядами огней, освещающими белые фасады зданий, темная вода бухты, отражающая красный и зеленый свет фонарей, прикрепленных к лодкам, выглядели словно театральные декорации. Вдали заманчиво сверкало казино. Тихо-тихо, словно робкий шепот влюбленных, шелестели листья в воздухе, тяжелом от одуряющего аромата цветов апельсиновых деревьев, смешанного с резким запахом моря.
Замерев от охватившего ее ужаса, стояла Ди среди снующей толпы, среди всего этого великолепия звуков и ароматов, огней и теней. Без крова над головой, без денег, одна на всем белом свете… Ей некуда деться, не к кому обратиться за помощью…
И вдруг, будто в насмешку, рядом с ней раздался голос:
— Ну, малютка, вы, кажется, скучаете?
Ди быстро обернулась и увидела смотрящего на нее и нагло улыбающегося прекрасно одетого господина.
— Вы хотите изобразить негодование, маленькая волшебница?
Она повернулась и бросилась бежать. Кажется, никогда еще она не бегала так быстро.
Ярко освещенный вокзал, откуда она недавно отправилась в город, привлек ее внимание. Ди решила, что здесь, в зале ожидания, она во всяком случае будет в безопасности. Но в вокзале было нестерпимо жарко, в воздухе стоял запах чеснока, который ели итальянские рабочие. Ди вышла на огромную платформу, положила на землю свой чемодан и уселась на него. Мало-помалу мужество снова стало возвращаться к ней. Ведь ей часто приходилось испытывать затруднения, правда, никогда еще ее положение не было так безвыходно. Ди открыла свой кошелек, в нем лежал все тот же франк, а она надеялась, что каким-то чудом там окажется еще монетка, не замеченная ею в минуту отчаяния.
Один франк; его, конечно, не могло хватить на то, чтобы послать телеграмму Филю, заплатить за ночлег и за обед.
Мальчик со значком английского школьника на соломенной шляпе, прошел мимо нее, напевая: «Разве пали мы духом?»
— Да, — прошептала Ди, — да, «пала» очень низко…
Время близилось к десяти.
Сидя на перроне на своем чемоданчике, Ди закрыла глаза. Она смертельно устала, она в безвыходном положении, но одного никто не может отнять у нее — ее мечтаний.
Она знала, что такое мечта; мечта, которая облегчает разлуку, смягчает горечь разочарований, мечта, которая никогда не обманывает и остается с тобой, когда все оставили тебя.
Ди забыла об окружающем, не замечала больше шума, едкой пыли, пропитавшей раскаленный воздух и обжигающей глаза, грохота и сутолоки, — она мысленно шла рядом с Гюгом, рука об руку, по узкой дорожке, ведущей к дому, к «их дому».