— Не надо, — прошептал он, сдерживая дыхание. И порывисто повернулся к ней. — Я не могу этого вынести, вы сводите меня с ума. Мне казалось, я почти справился с собой, но теперь, когда я снова увидел вас…
Она резко отодвинулась.
— Вы не любите меня по-настоящему, вы не хотите меня. Вы считаете меня ребенком и не верите в мою любовь, вы…
— Клянусь, это неправда, — перебил он, задыхаясь. — Я знаю, что вы меня любите, и потому должен бороться за нас обоих. Я не хочу вас? Ни днем, ни ночью это желание ни на минуту не покидает меня! Вы говорите, я считаю, что вы еще дитя, обращаюсь с вами, как с ребенком. Как бы я хотел, чтобы это было правда! Я пытался, но из этого ничего не вышло, потому что я слишком хотел вас, Ди…
Он схватил Ди в объятия и властно, жадно припал к ее губам.
— Это — настоящая любовь? — шептал он между страстными поцелуями. — Теперь ты веришь, что я хочу тебя? Отвечай же мне! Отвечай!
Она смеялась счастливым смехом, обхватив его голову, прижавшись щекой к его щеке.
— Скажи, что любишь меня. Скажи мне это!
— Люблю тебя! Я знаю, что я малодушный человек, что поступаю подло, говоря тебе о своей любви…
— Как можете вы это говорить? — прошептала она. Ее дрожащие губы искали его губ. — Как можете вы говорить такие ужасные вещи о таком прекрасном чувстве, как наша любовь? Гюг, я не ребенок. Я знаю о многом. Ваш брак не имеет для меня никакого значения… Я не хочу думать о нем. Не жертвуйте мной ради пустой формы, которая сейчас вам ничего не говорит. О, Гюг, не старайтесь отдалиться от меня…
— Вы не понимаете, что говорите, — воскликнул он с горечью, — вы не знаете людей!
Она вырвалась из его объятий и бросилась бежать. Гюг в несколько шагов догнал ее: — Диана!
Она старалась вырвать свою руку; несмотря на все его отчаяние, мальчишество ее поведения вызвало у него улыбку.
— Вы стоите на своем, — между тем бурно возмущалась Ди, — вы думаете о «людях», а не о нашей любви. О том, что могут сказать…
— Сказать о вас, — прибавил он тихо. — Ведь весь позор падет на вас. Вот о чем я думаю.
— А я не хочу, чтобы вы об этом думали! — вскричала она в отчаянии. Она повернула к нему лицо, и он увидел полные слез глаза. — Еще раньше, чем я вас встретила, еще раньше, чем я вас увидела, я уже любила вас, и любовь эта все время причиняла мне страдания. Какой бы проступок вы ни совершили, как бы люди ни осуждали вас — для меня это не имеет значения: все равно буду любить вас. Так уж я создана. Я понимаю, как отдают любимому себя всю — свою душу, свою веру, свой мозг и свое тело. И вот так я люблю вас. Я не могу проснуться утром, чтобы в первое же мгновение не подумать о вас, и не могу лечь спать, чтобы последняя мысль не была о вас. В течение целого дня, о чем бы я ни думала, будь то самые обыденные вещи, мысль о вас не покидает меня. Вам это может показаться смешным, но когда я вижу в первый раз молодой месяц или первую звезду, появившуюся на вечернем небе, меня неизменно охватывает одно желание: «Пусть Гюг любит меня!» Вы — вся моя жизнь, все самое для меня дорогое и святое. И когда вы говорите о людях, когда все время не перестаете считаться с ними — вы разрываете мое сердце. Я не могу жить без вас. Этого не будет! Не будет! Возьмите меня с собой, позвольте мне быть возле вас. За одну вашу улыбку я забуду все косые взгляды, все слова осуждения, все уколы самолюбия! Я никогда не буду обращать на них внимания. Скажите мне, отвечайте же мне! Возьмете вы меня с собой или… или прогоните меня?
— Вы еще так молоды, — он говорил, стараясь выиграть время, уяснить себе линию поведения, найти оправдание с точки зрения собственной морали. Он продолжал упрямо и отчаянно бороться с, собой.
Ди высвободилась из его объятий.
— Можете идти, — сказала она беззвучно. — Вы никогда не любили меня; вы никогда не знали, что такое истинная любовь.
При этих словах все первобытное в Гюге — жажда обладания, стремление к полному подчинению себе, к полному порабощению женщины — пробудилось в нем. Вокруг уже царила ночь. Она таинственно взывала к ним; ароматы, казалось, исходили из райских садов, слышался ропот разбивающихся волн.
Гюг стоял рядом с Дианой, стараясь не касаться ее больше.
— Я люблю вас, — сказал он. — И эта любовь заставляла меня отказываться от вас. И вот что я еще хотел, хочу сказать вам. Я готов был бы перенести самые жестокие страдания, любые испытания, если бы благодаря им мог дать вам свое имя. Но я не могу этого. И никогда не смогу. И знайте, что если вы останетесь со мной, если ответите на мою любовь — рано или поздно вам придется узнать, как дорого это стоит. Я не достоин ваших поцелуев, я не достоин вашей любви. Я много пережил в жизни, растрачивал себя по пустякам, многие будут говорить вам об этом. Но одно я утверждаю: до вас я не любил ни одной женщины. И в этом я клянусь вам…