Испуганные глаза Ди, казалось, уже сейчас видели опустевшую комнату. Она уже заранее переживала бесконечные часы приближавшейся ночи, то горькое чувство одиночества, которое охватит ее, как только закроется дверь за Гюгом.
Гюг нетерпеливо искал свои перчатки. Он успел переодеться в серый дорожный костюм. Казалось, что необходимость двигаться чудодейственным образом исцелила его ногу.
— Мне будет казаться странным снова очутиться в городе, — сказал он, не оборачиваясь.
«Он чувствует себя почти счастливым, что уезжает», — подумала с горечью Ди.
Она молча смотрела на него, не в силах произнести слово или сделать движение.
Стоя перед зеркалом, он завязывал галстук; Ди так часто наблюдала его за этим занятием, так любила смотреть на поворот его головы, на отражение его лица в старинном венецианском зеркале.
Спускались сумерки. Под деревьями залегли густые тени. Небо было покрыто лиловатыми облаками, густые тучи на западе снова предвещали непогоду. Подавленное раздражение, которое нередко испытывают люди в минуту расставания, охватило Гюга. Ему неприятна была сама необходимость произносить слова прощания, не терпелось поскорее покончить с этим, оставить все это позади. Он наклонился к Диане и обнял ее.
— Не грусти, малютка! Через неделю ты приедешь ко мне.
— Через неделю? — повторила Ди дрожащим голосом.
— Разве ты не хочешь поцеловать меня на прощание? — спросил Гюг.
Внезапно она крепко прижалась к нему и подняла лицо, страдальческое выражение которого потрясло Гюга.
— Ты никогда не изменишь мне, никогда не перестанешь любить меня? Поклянись мне в этом!..
Гюг вдруг остро почувствовал, как нужен ей, почувствовал всю ее муку. Он встал перед ней на колени.
— Клянусь тебе! — воскликнул он, горячо целуя ее в губы.
Гаррон уже ждал Гюга. Он заранее занял места в вагоне-ресторане и, когда поезд стал плавно отходить от перрона, приказал налить в бокалы шампанское.
Гаррон поднял свой бокал.
— Я пью за ваш успех, дорогой друг, — сказал он, улыбаясь. — За ваше будущее!
Поезд быстро несся. Гюг наклонился вперед, с увлечением слушая Гаррона, развивавшего перед ним теорию мирового обогащения.
Грохот при прохождении поезда по мосту едва дошел до сознания Гюга. Он взглянул в окно и узнал крошечную станцию, мимо которой проносился поезд. Он обещал Ди выглянуть из окна, когда они будут подъезжать к этому мосту, и махнуть ей платком. Но сейчас было уже слишком поздно. Он густо покраснел от досады за свою оплошность. Нить мыслей Гаррона ускользнула от него. Ему внезапно мучительно захотелось увидеть Диану, только сейчас он вполне осознал, что оставил ее совсем одну. От волнения у него пересохло во рту. Ощущение неотвратимой потери охватило Гюга.
Гаррон потрепал его по плечу.
— Дело вот в чем, — сказал он, наклонившись вперед и пристально глядя на Гюга, — если Великобритания останется в стороне, чего можем мы ожидать для нее впоследствии?
Гюг заставлял себя слушать и отвечать Гаррону, стараясь отбросить все личные мысли и желания. Это ему удалось. Через час, возвращаясь с Гарроном в свое купе, он был всецело поглощен мыслями о предстоящей работе.
А в эту минуту на расстоянии многих миль за стенами маленькой виллы Диана стояла на коленях у открытого окна.
— Гюг, Гюг, — снова и снова повторяла она, надеясь, что самый звук имени любимого принесет ей покой, облегчит ее страдания.
Ночь стала светлее. Приближался рассвет, а Ди все еще продолжала стоять на том же месте.
Она приходила вечером к мосту, она усердно махала платком, но ее напряженный взор не различил ответного знака. Только когда в комнату ворвался рассвет, Ди решилась отойти от окна и взглянуть на царящую вокруг пустоту. Страхи, с которыми она все время боролась, снова обступили ее. Она встала на ноги, будто собираясь во всеоружии встретить их. Страхи облеклись в определенные образы, вылились в слова.
Не есть ли это наказание, посланное им за недозволенную любовь?
Шатаясь, она подошла к кровати и упала на нее, закрыв лицо руками. И при первых лучах восходящего солнца слезы горячим потоком хлынули наконец из глаз Ди.
ГЛАВА XVI
Решение
— Итак, блудный сын вернулся наконец, — обратилась Виолетта к Гюгу. — Любящая сестра поспешила пригласить его на пир и приказала заколоть в его честь откормленного тельца. Но скажи, Гюг, разве лососина и ранняя спаржа не могут вполне заменить его?
— Спасибо, конечно. Я хотел сказать — вполне могут, — ответил Гюг рассеянно.
Разговор происходил на Бонд-стрит, где Гюг на следующий день после своего приезда случайно встретился с Виолеттой.