Глава 29
Исповедь Чака (Внимание, есть маты!)
— Hi Lizi — сказал я на английском, заходя в каюту.
Лиз ответила мне радостным смехом, улыбкой, и невидящим взглядом. Впрочем, а меня ли вообще? Ведь она прошла совсем мимо меня, а уже через минуту смех повторился совсем не впопад, и девушка, закружившись в нелепом танце, упала на пол, и продолжила смеяться.
Встала на четвереньки, и, углядев на полу что-то интересное, принялась это ковырять.
— Лиз, я… — но девушка грубо оттолкнула меня, умудрившись на секунду зависнуть в воздухе без опоры, после чего упала лбом на пол и принялась безудержно ржать.
Её опять ломает. Она опять не в себе — пронеслось в моей голове, и я заметил мокрое пятно на брюках девушки. — Сейчас начнется эпилептический припадок, неконтролируемые выделения тела и…
— Бл, б, блехе… — вырвало девушку желчью, и она, уютненько устроившись на бочок, принялась ковырять собственную блювотину пальчиком, выводя неведомые узоры.
— Лиз, не…
— Отстань! Отвали! Уйди от меня! — начала брыкаться девушка, отпихивая меня всеми доступными конечностями, пачкая в блювотене все своё лицо — ПОШЕЛ В ЖОПУ ИДИОТ! Эхе, эхе… — начав кашлять, она резко соскочила с пола и ломанулась прочь от меня, до ближайшей стены, в которую влетела с размаху.
Отскочила как мячик, упала на пол, и принялась истерично хохотать, мелко-мелко трясясь. Однако стоило мне приблизится — начала убегать. Колотить кулачками в стены, орать, визжать и огрызаться все ми доступными способами.
Чтобы её переодеть, мне пришлось её связать, выслушивая очень подробный адрес, куда мне стоит при этом пойти. Что бы накормить… пришлось использовать капельницу — есть она отказалась на отрез. Можно было бы просто дать ей новую дозу — тогда бы она стала шёлковой, и послушной словно робот, но…
— Но, nо, но, nо… — проговорил я вслух на двух языках, глядя на извивающеюся в ремнях и орущею не своим голосом девушку.
Силы покинули моё тело, и я сам упал на пол. Слезы, крупными каплями навернулись на глаза, а лютая, нестерпимая всепоглощающая злоба, удавкой затянулась на шее.
— Так тебе и надо, вонючий мудак! — практически проворковала девушка, не переставая извиваться всем телом, кроме головы, что застыла, словно от тела отделенная, с сияющими самодовольством глазами, и улыбкой, подобно хищному оскалу смеющийся гиены.
Как же я вас всех ненавижу! Вас, всех! Всех! Всех!!! ВСЕХ!!!
И тебя, дуру проклятую! — я соскочил с пола и в одно движение оказался у привязанной к кушетке девушки. Моя рука, сама собой оказалась на её хрупкой шее. Одно движение, и… и я отскочил в сторону, глядя в полные хладнокровия глаза девушки.
— Слабак! Трус! Даун! — послышалась с кушетки, а я вновь оказался на полу.
Ненависть! Ненависть! Ненависть! К ней, к себе, к этим двум русским! Как же я их ненавижу! Каждый раз как вижу, каждый раз как…
— Что, завидно? — проворковала Лиза, поэротичнее выгибаясь.
Я отвернулся и сжал кулаки до скрежета костей. Гнев — не лучшее чувство! Но… я не могу с ним ничего поделать! Каждый раз, как вижу этого самодовольного «Олега». Каждый раз, как… мне так и хочется его придушить! Набить его вечно отреченную морду! Выколоть ему его глаза, чтоб он не смотрел ни на меня, ни на Лиз, ни на кого-либо еще, с этим видом! «Я знаю, о чем ты думаешь!» — сука! Как же бесит!
А еще эти его очки! Ведь блин! Мог же ведь заказать себе нормальную оптику! Мог! Мог!!! МОГ!!! Мог вообще линзы сделать и не мается! Нет! Сделал себе окуляры на пол лица, как у стариков из старинных фильмов! БЕСИТ! НЕНАВИЖУ!
Я саданул кулаком по полу, на что Лиз отозвалась новым приступом нервного смеха, стремительно переходящего в плачь. А потом… затихла. Вторая стадия. Через полчаса её начнет трясти, рвать, и ей уже точно будет не до смеха.
Ей тело начнет стремительно терять жидкость, как через пот, так и через иные места, рискую обратиться в мумию при жизни. Она будет орать. Она будет просить убить её! Только бы прекратить эти страдания. А еще через час или два, подобной пытки, её сердце остановится, и она…
В прошлый раз этот мудак Олег каким то образом запустил. Вернул её к жизни. Но второй раз… он предлагал её не мучить. Как же я его ненавижу!
Я не смогу! Не смогу! Не смогу! Я не выдержу, я дам ей дозу, и ей сразу полегчает…
— Я… такая сволочь! — проговорил я, уткнувшись в свои ладони.
В наступившей тишине я не услышал дыхания девушки.
— Лиз! ЛИЗ! ЛИЗ!!!
Дышит, все нормально. Пульс прерывистый, но дышит. Просто спит. Или без сознания. Дуратский инопланетный наркотик! Дуратские пришельцы! Дуратский космос! Дуратские люди! Они смерились, они живут и наслаждаются! А я… а я единственное, что усвоил и понял за все это время, это что инопланетные наркотики хуже земных. Но увы, уже слишком поздно.