Хозисона как огня, и не без причины; но что-то сказало мне, что сейчас он не страшен, и я шепнул ему на ухо:
– Как он?
Капитан покрутил головой, как бы говоря, что не знает и не хочет задумываться; лицо у него было очень суровое.
Скоро пришел и мистер Риак. Он бросил на капитана взгляд, говоривший яснее всяких слов, что мальчик умер; потом подошел к нам, и теперь мы трое стояли молча, не сводя глаз с мистера Шуана, а мистер Шуан, в свою очередь, также молча, сидел и не поднимал глаз от стола.
Вдруг он потянулся за коньяком, но в тот же миг мистер
Риак рванулся вперед, выхватил бутылку – не потому, что был сильней, а скорее потому, что Шуан опешил от неожиданности, – и, выругавшись, крикнул, что здесь наломали довольно дров и судно еще поплатится за это. С этими словами он вышвырнул бутылку в море через открытую с наветренной стороны раздвижную дверь.
В мгновение ока Шуан был на ногах. Вид у него был по-прежнему ошарашенный, но он жаждал крови и, конечно, пролил бы ее второй раз за этот вечер, если бы между ним и его новой жертвой не встал капитан.
– Сесть на место! – загремел Хозисон. – Ты знаешь, пьяная скотина, что ты натворил? Ты убил мальчонку!
Кажется, мистер Шуан понял; во всяком случае, он снова сел и подпер ладонью лоб.
– Ну и что? – проговорил он. – Он мне подал немытую кружку!
При этих словах все мы: я, капитан, мистер Риак –
как-то боязливо переглянулись; Хозисон подошел к своему старшему помощнику, взял его за плечо, подвел к койке и велел лечь и заснуть – так унимают нашалившего ребенка.
Убийца пустил слезу, но стянул с себя сапоги и покорно лег.
– А! – страшным голосом вскричал мистер Риак. –
Давно бы вам вмешаться! Теперь уже поздно.
– Мистер Риак, – сказал капитан. – В Дайсете не должны узнать, что стряслось сегодня ночью. Мальчишка свалился за борт, сэр, вот и весь сказ. Я бы пяти фунтов не пожалел из собственного кармана, чтобы так оно и было. –
Он обернулся к столу и прибавил: – Что это вам вздумалось швыряться полными бутылками? Неразумно, сэр. А ну, Дэвид, достань мне непочатую. Вон там, в нижнем ящике. –
Он бросил мне ключ. – Да и вам, сэр, не помешает пропустить стаканчик, – вновь обратился он к Риаку. – Нагляделись вы, наверно.
Оба сели за стол, чокнулись, и в этот миг убийца, который лежал на койке и что-то хныкал, приподнялся на локте и перевел свой взгляд с собутыльников на меня…
Такова была моя первая ночь на новой службе, а назавтра я уже вполне освоился со своими обязанностями.
Мне полагалось прислуживать за столом (капитан ел строго по часам, деля трапезу с помощником, свободным от вахты) и день-деньской подносить выпивку то одному, то другому; спал я на одеяле, брошенном прямо на голые доски в дальнем конце рубки между двумя дверями, на самом сквозняке. Это было жесткое и холодное ложе, да и выспаться мне толком не давали: то и дело кто-нибудь забегал с палубы промочить горло, когда же сменялась вахта, оба помощника, а нередко и капитан подсаживались к столу, чтобы распить чашу пунша. Как они, а вместе с ними и я, ухитрялись оставаться здоровыми, не могу понять.
А между тем во всем прочем служба была нетрудная.
Скатертей никаких не постилалось, еда – овсянка да солонина, а два раза в неделю и пудинг; и хотя при качке я еще нетвердо держался на ногах, а бывало, что и падал с полным подносом, мистер Риак и капитан были со мной на редкость терпеливы. Невольно приходило на ум, что это уступка совести, и со мной едва ли обходились бы сейчас так мягко, если бы прежде не были так круты с Рансомом.
Что же до мистера Шуана, то либо пьянство, либо преступление, а быть может, и то и другое, несомненно, помрачили его рассудок. Не помню, чтобы я хоть раз видел его в здравом уме. Он так и не привык к моему присутствию в рубке, постоянно таращил на меня глаза (порой, как мне чудилось, с ужасом) и нередко отшатывался, когда я протягивал ему что-нибудь за столом. У меня с самого начала было сильное подозрение, что он не отдает себе ясного отчета в содеянном, и на второй день я в этом убедился. Мы остались вдвоем; он долго не сводил с меня глаз,
потом внезапно вскочил, бледный, как смерть, и, к великому моему ужасу, подошел ко мне вплотную. Но страх мой оказался напрасным.
– Тебя ведь прежде здесь не было? – спросил он.
– Да, сэр.
– Тут был какой-то другой мальчик?