Алан.
Я стал считать, но у меня так скакали и путались мысли, что пришлось пересчитывать заново.
– Пятнадцать.
Алан присвистнул.
– Ладно, – сказал он, – с этим ничего не поделаешь.
Теперь слушай. Мое дело оборонять дверь, здесь, я предвижу, схватка будет самой жаркой. В ней твое участие не требуется. Да смотри, не стреляй в эту сторону, разве что меня свалят с ног. По мне лучше десять недругов впереди, чем один союзничек вроде тебя, который палит из пистолета прямо мне в спину.
Я сказал, что я и вправду не бог весть какой стрелок.
– Смело сказано! – воскликнул он, в восторге от моего прямодушия. – Не каждый благородный дворянин отважится на такое признание.
– Но как быть с той дверью, что позади вас, сэр? – сказал я. – Вдруг они попробуют ее взломать?
– А вот это уж будет твоя забота, – сказал он. – Как только кончишь заряжать пистолеты, влезешь вон на ту койку, откуда видно в окно. Если кто-нибудь хоть пальцем тронет дверь, стреляй. Но это еще не все. Сейчас узнаем,
какой из тебя выйдет солдат. Что еще тебе надо охранять?
– Люк, – ответил я. – Но, право, – мистер Стюарт, чтобы охранять и то и другое, мне потребуется еще пара глаз на затылке, ведь когда я лицом к люку, я спиной к окну.
– Очень верное наблюдение, – сказал Алан. – Ну, а уши у тебя имеются?
– Правда! – воскликнул я. – Я услышу, если разобьется стекло!
– Вижу в тебе зачатки здравого смысла, – мрачно заключил Алан.
ГЛАВА X
Осада рубки
Между тем время затишья было на исходе. У тех, кто ждал меня на палубе, истощилось терпение: не успел Алан договорить, как в дверях появился капитан.
– Стой! – крикнул Алан, направляя на него шпагу.
Капитан, точно, остановился, но не переменился в лице и не отступил ни на шаг.
– Обнаженная шпага? – сказал он. – Странная плата за гостеприимство.
– Вы хорошо меня видите? – сказал Алан. – Я из рода королей, я ношу королевское имя. У меня на гербе – дуб. А
шпагу мою вам видно? Она снесла головы стольким вигамурам, что у вас пальцев на ногах не хватит, чтобы сосчитать. Созывайте же на подмогу ваш сброд, сэр, и нападайте!
Чем раньше завяжется схватка, тем скорей вы отведаете вкус вот этой стали!
Алану капитан ничего не ответил, мне же метнул убийственный взгляд.
– Дэвид, – сказал он. – Я тебе это припомню.
От звука его голоса у меня мороз прошел по коже.
В следующее мгновение он исчез.
– Ну, – сказал Алан, – держись и не теряй головы: сейчас будет драка. Он выхватил кинжал, чтобы держать его в левой руке на случай, если кто-нибудь попробует проскочить под занесенной шпагой. Я же, набрав охапку пистолетов, взобрался на койку и с замирающим сердцем отворил оконце, через которое мне предстояло вести наблюдение. Отсюда виден был лишь небольшой кусочек палубы, но для нашей цели этого было довольно. Море совсем успокоилось, а ветер дул все в том же направлении, паруса не брали его, и на бриге воцарилась мертвая тишина, но я мог бы побожиться, что различаю в ней приглушенный ропот голосов. Еще немного спустя до меня донесся лязг стали, и я понял, что в неприятельском стане раздают кортики и один уронили на палубу; потом снова наступила тишина.
Не знаю, было ли мне, что называется, страшно, только сердце у меня колотилось, как у малой пичуги, короткими, частыми ударами, и глаза застилало пеленой; я упорно тер их, чтобы ее прогнать, а она так же упорно возвращалась.
Надежды у меня не было никакой, только мрачное отчаяние да какая-то злость на весь мир, вселявшая в меня ожесточенное желание продать свою жизнь как можно дороже. Помню, я пробовал молиться, но мысли мои по-прежнему скакали словно взапуски, обгоняя друг друга и мешая сосредоточиться. Больше всего мне хотелось,
чтобы все уже поскорей началось, а там – будь что будет.
И все-таки, когда этот миг настал, он поразил меня своей внезапностью: стремительный топот ног, рев голосов, воинственный клич Алана и тут же следом – звуки ударов и чей-то возглас, словно от боли. Я оглянулся и увидел, что в дверях Алан скрестил клинки с мистером
Шуаном.
– Это он убил того мальчика! – крикнул я.
– Следить за окном! – отозвался Алан и, уже отворачиваясь, я увидел, как его шпага вонзилась в тело старшего помощника.
Призыв Алана пришелся как раз ко временя: не успел я повернуть голову, как мимо оконца пробежали пятеро, таща в руках запасную рею, и изготовились таранить ею дверь. Мне еще ни разу в жизни не приходилось стрелять из пистолета – из ружья, и то нечасто, – тем более в человека. Но выбора не было – теперь или никогда, – и в тот миг, когда они уже раскачали рею для удара, я с криком