– Эллис, вы давно держите здесь Уэндела?
Он остановился, чтобы закурить сигару, которая потухла.
– Около трех недель. Он находится здесь по доброй воле и подписал бумагу соответствующего содержания.
– Понятно. Как он здесь оказался, Эллис?
– Он снова зашагал; было достаточно холодно, и дым сигары выходил из его рта вместе с паром.
– Значит... после того, как он написал свое признание, свое первое признание, мои помощники спросили его, есть ли у него человек, которому он доверяет, которому он может послать письмо со своим признанием. И, разумеется, Уэндел выбрал меня.
– Вы так хорошо его знаете, что ожидали, что он так поступит?
– Я прекрасно знаю особенности его характера, и этот его шаг не стал для меня неожиданностью. Мои люди подождали пару дней, потом привезли его в Маунт Холли, он пришел к моему дому и позвонил у двери. Он рассказал мне о гангстерах, которые держали его заложником, и я сказал, что ему лучше скрыться где-нибудь ненадолго, и предложил Нью-Лизбон как спокойное и надежное место. Как я сказал, он находится здесь по доброй воле.
– Что ж, может быть, я ошибаюсь, – сказал я, указывая на охранника в форме возле небольшого коттеджа, – но разве это не ваш вооруженный помощник?
– Разумеется, мой помощник, – сказал Паркер. – Уэндела охраняют с первого дня. Понимаете, я сразу сказал ему, что, прочитав признание, которое его вынудили сделать «гангстеры», я поверил, что он в самом деле совершил это преступление.
– И обещали, что как друг будете помогать ему по мере своих сил.
– Ей-богу, это истинная правда, – сказал он серьезно, не заметив моего сарказма. – Ну что, давайте войдем и встретимся с ним.
Я дотронулся до руки Паркера:
– Я здесь только как наблюдатель. Вы можете сказать, что я из офиса губернатора Хоффмана, но если вы назовете мое имя, то я потушу вашу сигару на вашем лбу.
Он улыбнулся мне, но улыбка его испарилась, когда он понял, что я не шучу.
У коттеджа вооруженный помощник Паркера улыбнулся нам, продемонстрировав широкий промежуток между передними зубами; розовощекий, добро душного вида пентюх.
– Ба, Нейт Геллер, – сказал он.
– Простите?
Помощник Паркера протянул одну руку и большим пальцем другой ткнул себя в грудь:
– Уиллис Диксон! Помните меня? Я тогда еще работал в полицейском управлении Хоупуэлла.
– А, Уиллис, – сказал я, узнав его наконец, и пожал ему руку, – рад вас видеть.
– Помните, я говорил, что отвез в Маунт Холли заявление о приеме на работу к шефу Паркеру? – он указал на значок на своей груди. – В конце концов я добился, чего хотел.
– Поздравляю.
Паркер сказал:
– Позволь мне войти и подготовить Пола к этой встрече.
Диксон открыл ключом дверь, и Паркер вошел. Помощник засиял и покачал головой.
– Серьезный старик, не так ли?
– Серьезный.
– Представляете, мы через столько лет все еще занимаемся делом Линдберга. И ей-богу, наконец раскрыли его.
– Вы думаете, здесь у вас сидит настоящий похититель?
– Конечно. Эллис Паркер величайший из всех живущих сейчас детективов. Для меня большая честь работать с ним.
– Как обращаются с Уэнделом?
– Прекрасно. Он здесь как гость... разве что заперт на замок.
Пустяковая деталь.
Паркер высунул голову из двери:
– Входите, Натан.
Я подошел к нему и, выдернув сигару из его рта, поднял ее.
– Не надо называть меня по имени, Эллис. Вы что, забыли?
Он нахмурился, но кивнул, я отбросил сигару в сторону и пошел за ним.
Пол Уэндел, крупный, седовласый, скорбного вида мужчина, был в мешковатом коричневом костюме и без галстука. У него были безжизненные глаза и массивный с синими прожилками нос, которому позавидовал бы даже Сирано. Он сидел на кушетке в полупустой гостиной, стены которой были предусмотрительно покрашены зеленой краской. Там имелись спальня и ванная. Кухни не было.
– Это чиновник, о котором я тебе говорил, Пол, – сказал Паркер, указывая на меня большим пальцем.
– Эллис говорит, что губернатор будет хорошо ко мне относиться, – сказал мне Уэндел. У него был глубокий баритон адвоката, но с нотками жалости к самому себе.
Паркер сел на кушетку рядом с Уэнделом; Уэндел смотрел на него печальными собачьими глазами.
– Знаешь, Пол, – сказал седой начальник сыскного бюро, – ты можешь заработать кучу денег на своем признании. Просто напиши полные и честные показания – не приукрашивая правду, как делал ты ради тех гангстеров, – и скажи, что тогда ты был не в своем уме, а теперь пришел в себя и хочешь во всем признаться.
– Защита ссылкой на временную невменяемость, – резюмировал Уэндел.
– Ты можешь заработать миллион долларов, рассказав честно как все было. Ты и твоя семья будете жить в роскоши всю оставшуюся жизнь. Ты станешь знаменитым.
– Я готов согласиться с обвинением в похищении, – сказал Уэндел, – но с обвинением в убийстве никогда.
Паркер положил руку на плечо Уэндела:
– Пол, я знаю, что пришлось тебе пережить. Я постараюсь защитить твою семью, сделаю все, что в моих силах, воспользуюсь помощью своих влиятельных друзей и знакомых, чтобы твои жена, сын и дочь не были привлечены... хотя они и были участниками преступного сговора.
– Они были участниками? Почему?
– Потому что помогали тебе ухаживать за ребенком.
– Мне нужны книги по правовым вопросам. Я многое позабыл.
– Хорошо, Пол. Мы принесем тебе их. Но, ты знаешь, у нас остается мало времени. Ты же не хочешь.
чтобы смерть этого парня, Хауптмана, была на твоей совести, правда?
Уэндел внимательно смотрел на меня своими неподвижными печальными, глазами.
– Как вас зовут? – спросил он меня.
– Это не имеет значения, – сказал я.
Его глаза расширились, потом сузились.
– Вы из Чикаго.
Заметил акцент.
Он повернулся к Паркеру и взволнованным голосом сказал:
– Он из Чикаго!
Я подошел ближе к нему.
– Даже если я из Чикаго, почему вы так разволновались, мистер Уэндел? Аля Капоне больше нет в Чикаго.