Бок о бок Царь Царей и Абивард вышли навстречу приближающимся всадникам. В лунном свете Абивард узнал сотника, который сообщил о прибытии парламентеров от Смердиса. Тот увидел Шарбараза и воскликнул:
– Величайший, мы избавили тебя от скорпионьего гнезда предателей!
Шарбараз и Абивард переглянулись.
– Это – ик! – замечательно! – сказал законный Царь Царей. – Рассказывай сейчас же, что случилось. – Абиварду он шепнул:
– Пусть поторопится, а то я сейчас описаюсь.
К счастью, разведчик этого не слышал. Он сказал:
– Мы ехали, пока не обнаружили лагерь, где Ишушинак – да бросит Господь его в Бездну! – остановился на ночевку со своими приспешниками. Рядом с лагерем, на месте, с которого можно наблюдать, оставаясь незамеченными, мы также нашли тех двоих, которых ты отправил следить за посольством.
– Почему ни один из них не вернулся сюда с докладом, как я приказывал? властно спросил Шарбараз. Вмешался один из разведчиков:
– Величайший, они словно окаменели.
– Точно сказано, – согласился сотник. – Они были теплые и дышали, но всем прочим мало чем отличались от камней. Один из тех, кто сопровождал Ишушинака, определенно был колдуном.
– Мы это и сами выяснили, – сухо заметил Шарбараз. – Но продолжай свой рассказ.
– Слушаюсь, величайший, – ответил командир разведчиков. – В общем, когда мы хорошенько рассмотрели, что этот сын змеи сделал с беднягами Тярдутом и Андеганом, мы так разозлились, что света белого невзвидели. Сели на коней и ворвались прямо в лагерь. Кое-кто из наших, скорее всего, боялся, что колдун сделает с нами то же самое, но никто не пытался отсидеться за спинами товарищей, и это истинная правда.
– Не знаю, слыхал ты или нет, но атака с яростью в сердце – лучшее, что вы могли сделать, – сказал Абивард. – Волшебство не действует на человека, одержимого страстью. Поэтому любовная и боевая магия так ненадежны. – Он знал, что говорит словами Таншара, но кому, как не Таншару, знать о действии магии.
– Как скажешь, господин, – ответил разведчик, – Во всяком случае, мы обрушились на лагерь, словно волки на антилопу, отрезанную от стада. Теперь там не осталось ничего живого, только падаль. Наши потери – двое раненых, кажется, несерьезно. И вот еще что: отправляясь назад, мы увидели, что оба разведчика ожили. Наверное, убив того колдуна, мы уничтожили его чары.
Шарбараз вздохнул:
– Теперь Смердис будет проклинать меня за то, что я вырезал посольство. И знаешь что, зятек? Я от этого бессонницей мучиться не буду, ведь он, прикрываясь посольством, пытался убить меня с помощью колдовства.
– Величайший, меня здесь беспокоит лишь одно: мы-то с тобой знаем, что это так, но остальной народ может этого и не знать, – сказал Абивард.
Шарбараз презрительно махнул рукой, показывая, как мало его заботит, что знает народ и чего не знает.
– Скоро весь Макуран будет моим. И тогда народ будет знать то, что я захочу.
Вершины Дилбатских гор перешли в невысокие пологие холмы – войско Шарбараза еще на несколько дней пути продвинулось на юг. Теперь продвижение через горы больше не означало штурм узкого, надежно защищенного перевала.
Достаточно было лишь свернуть на восток, а потом на север.
В первый же день перемена направления привела Абиварда в некоторое замешательство.
– Я привык видеть, как солнце восходит из-за гор, и не садится за ними, сказал он Шарбаразу.
– Я видел и то и другое, – откликнулся Шарбараз, – и, что касается меня, одно ничем не отличается от другого. Вот Машиз я хочу видеть. – В голосе его звучал неутолимый голод.
– До него еще далеко? – спросил Абивард. Он тоже хотел видеть Машиз, и не только потому, что вступление в столицу означало бы победу, но и потому, что ему было любопытно, как выглядит настоящий город. Некоторые из городков, выросших возле крепостей на юге Макурана, были намного больше и оживленнее городка в его наделе, но существенно ничем от него не отличались. Абивард хотел увидеть, насколько отличается от них Машиз.
– Отсюда – дней десять-двенадцать, – ответил Шарбараз. – Но это если мы будем только скакать, а я полагаю, что очень скоро придется и драться. Если Смердис сейчас не бросит на меня все силы, что у него есть, он проиграет.
– Чтоб ему проиграть в любом случае! – сказал Абивард, и Царь Царей согласно кивнул. Теперь они уже не столь часто говорили о дезертирстве из войска Смердиса, как в начале похода, когда их энтузиазм еще не подвергся испытаниям. Абивард давно уже определил для себя, что большинство сторонников Смердиса останутся верны ему до конца. Если Шарбараз намерен победить, придется ему обходиться теми силами, с которыми он начал войну. От этого их цель не становилась невозможной, но достижение ее отнюдь не облегчалось.