Если величайший соблаговолит подержать травмированную руку спокойно…
Шарбараз постарался доблестно выполнить эту просьбу, но когда Какия вылил мутное густое снадобье на рану, он зашипел, как раскаленное железо, опущенное в воду.
– Господи, да ты мне руку сжег! – воскликнул он и прикусил губу.
– Нет, величайший, а если даже и так, лучше перетерпеть совсем маленький огонь сейчас, чтобы в дальнейшем избавить себя от большего и смертельно опасного огня заражения.
– Это зелье избавит от чего угодно, – с чувством произнес Шарбараз, когда Какия перебинтовывал ему руку. – Медь, свинец, квасцы, деготь и смола – если бы я это выпил, а не позволил вылить на себя, несомненно отравился бы.
– Вне всякого сомнения, величайший, но то же самое можно сказать о многих панацеях, предназначенных для наружного, а не внутреннего применения, – с которой суровостью ответил Какия. – Скажем, твой кафтан очень хорош, облекая твое тело, но согласишься ли ты съесть его в рубленом виде с огурцами? Всему свое место и свое применение.
Шар6араз, у которого теперь рука болела не только от раны, но и от лечения, не был настроен на философский лад. Повернувшись к Абиварду, он сказал:
– Что ж, зятек, на сей раз ты, похоже, вышел из боя с целыми мозгами.
Завидую тебе. – Воистину сегодня мне повезло. Победа за нами. – Абивард оглядел жуткую картину, оставленную битной. – Да, за нами, но куплена она дорогой ценой.
На лице Шарбараза внезапно проступила бесконечная усталость. Кожа туго натянулась; Абивард без труда мог представить, как Царь Царей будет выглядеть к старости – если, конечно, доживет, что вообще-то никому не гарантировано, а особенно увязшему в жесткой гражданской войне претенденту на макуранский престол.
– С каждой битвой все тяжелее и тяжелее, – устало сказал Царь Царей. Поначалу я думал, что сторонники Смердиса разбегутся после первой битвы, но с тех пор они дали мне еще два сражения, значительно более ожесточенных. Не понимаю, как его сотникам удается поддерживать дисциплину и боевой дух. Нам вновь придется драться на подступах к Машизу, и если Смердис тогда окажется сильнее, чем сейчас… – Он явно не желал продолжать.
– Ты не ожидал, что он вступит в бой раньше, чем мы подойдем к самой столице. – Не успев договорить эти слова, Абивард уже пожалел, что произнес их.
Ни к чему напоминать Шарбаразу о прошлых ошибках, которые теперь не исправишь..
Но Шарбараз не рассердился, а только кивнул – Мой седобородый родственничек, прокляни Господь его подлую душу, оказался похитрее, чем я думал. Это его не спасет, но очень затруднит нашу задачу.
И вновь Абивард позавидовал умению Царя Царей вытаскивать себя из пучины печали исключительно силой воли. Он спросил:
– Как по-твоему, сколько еще пехотинцев он сможет выставить против нас? Я и представить себе не могу что они сумеют нанести нам такой урон.
– И я, – согласился Шарбараз. – Что ж, вот и еще один урок: нельзя в лоб атаковать лучников, у которых есть укрытие, если только я не хочу угробить больше людей, чем требует необходимость. – Он сложил ладонь раненой руки в кулак. Абивард был рад что он на это способен. – Остается надеяться, что заплатили за этот урок не чрезмерную цену.
– О да, – отозвался Абивард. – Многое будет зависеть от боевого духа. Если воины решат, что одержали очередную победу на пути в Машиз, все будет хорошо.
Надо позаботиться, чтобы они не сочли сегодняшнюю битву поражением.
– Ты абсолютно прав. Если кто-то считает себя проигравшим, скорее всего он и в самом деле проиграл. – Вид у Шарбараза был нерадостный. – Мне казалось, что Смердис давно должен был посчитать себя побежденным.
– Что ж, величайший, если он так не считает, надо его убедить, – сказал Абивард, надеясь, что его слова прозвучали оптимистически.
Страна Тысячи Городов оказалась для Абиварда полным откровением. В его собственном наделе земля не могла прокормить один сколько-нибудь крупный город, не говоря о тысяче. Но в речных долинах, на невысоких холмах над грязной плоской низиной, возвышалось множество городов.
Когда Абивард спросил, откуда взялись холмы на такой плоской местности, Шарбараз усмехнулся:
– В этом повинны сами города. – Увидев, что Абивард ничего не понял, он пояснил:
– Это города возникли в незапамятные времена, и с тех самых пор жители выбрасывают на улицы мусор. Когда улица становится намного выше входной двери в дом, хозяин разрушает свой дом. Они ведь строятся не из камня, а из саманного кирпича. Потом он выстраивает себе новый, на том уровне, до которого поднялась улица. Проделай это несколько веков подряд – и тоже окажешься на холме.