С той поры Абивард начал по-другому смотреть на эти холмики – как на зримое воплощение времени. Сама эта мысль внушала ему благоговейный ужас. Холм, на котором гнездилась крепость Век-Руд, был естественным – в любом месте на глубине в пол-локтя кирка упиралась в сплошную скалу. Ему и в голову не могло прийти, что люди способны сами создавать холмы.
– А что в этом особенного? – спросила Рошнани как-то вечером, когда он заговорил об этом в ее закутке. И довольно едко добавила:
– Судя по тому, что я видела, эта земля – сплошная грязь, и ничего кроме грязи. Собери эту грязь в кучу, дай ей просохнуть – вот тебе и холм.
– Гм, – сказал он; в словах его главной жены была правда, и от этой правды его восторг перед жителями Тысячи Городов поубавился. Пожалуй, он был несколько разочарован: рукотворные холмы впечатан ли намного больше, чем кучи грязи. – Но чтобы но строить хоть один из этих холмов, нужно очень много грязи.
– А тут и есть очень много грязи. – Несмотря на свой добрый нрав, в спорах Рошнани была цепкой, как барсук. Абивард сменил тему, негласно признав ее победу в этой стычке.
Грязи сопутствовала обильная влага; ирригационные каналы разносили Воды Тубтуба и Тиба вдоль русел и по всему междуречью. Ганаты были бы экономичнее, но их через грязь не пророешь.
На орошаемых площадях земля обильно плодоносила: зерно, фиги, лук, дыни, бобы – всего и не перечислишь. Крестьяне работали на полях в одних набедренных повязках и соломенных шляпах, защищающих от палящего солнца. Варясь заживо в своих доспехах, Абивард всей душой завидовал им. В нескольких шагах от берега канала земля становилась серой и пыльной, и росли на ней разве что колючки, да и то не везде.
Народ Тысячи Городов разбегался и прятался за городскими стенами при приближении армии Шарбараза.
– Как же нам вытащить их оттуда? – спросил Абивард на военном совете.
– А нам и не надо их вытаскивать, – ответил Заль. – Если мы будем осаждать каждый городишко, то навсегда застрянем в стране Тысячи Городов и никогда не доберемся до Машиза. Мы попросту пройдем мимо: возьмем с полей все, что нам надо, и пойдем дальше.
– После этого они нас невзлюбят, – заметил Абивард.
– А они и так нас не любят, – сказал Заль. Это было несколько цинично, но совершенно справедливо. Абивард вопросительно посмотрел на Шарбараза.
– Заль прав, – сказал Шарбараз. – Если победим Смердиса, мы заручимся преданностью Тысячи Городов. Если же нет, то какая разница? – Он с горечью рассмеялся. – Так что возьмем все, что нам нужно.
Спустя десять дней после битвы с лучниками, которых выставил против них Смердис, войска Шарбараза еще. раз повернули на запад, из долины Тубтуба и Тиба вновь к Дилбатским горам. Впереди лежал Машиз.
А перед ним расположилось войско, собранное Смердисом, чтобы помешать сопернику войти в город. Дым от его походных костров застилал небо. До армии Смердиса оставалось все меньше и меньше фарсангов.
– Вынуждает нас приблизиться к нему, – сказал законный Царь Царей, когда его войско остановилось на ночлег. – В Машиз ведет только одна дорога широкая, прямая. У караванов есть и другие пути, но те проходы можно заблокировать горсткой вооруженных людей. Я вышлю разведчиков проверить, но сомневаюсь, что Смердис оставил эти проходы открытыми.
– Могут ли его воины атаковать с одного из этих проходов? – спросил Абивард.
Когда Заль ответил, голос его звучал не слишком весело:
– Это может случиться, повелитель. Нам будет труднее сдерживать его, чем ему – нас. Но до сих пор он не проявил себя напористым военачальником, способным одновременно решать две боевые задачи. Есть хорошие шансы – не отличные, но хорошие, – что и дальше все пойдет таким образом.
– Поскольку мои шансы обрести свободу и начать эту войну были вовсе мизерны, я удовлетворюсь и просто хорошими шансами, – заявил Шарбараз. Остается решить главный вопрос: как выиграть генеральное сражение наилучшим образом. И теперь, боюсь, нам вновь остается только пойти на противника в лоб.
Он употребил слово «боюсь» – в сознании его прочно удерживались картины жестокой битвы, когда его войско в лоб атаковало лучников. Но, вопреки этому он был готов лицом к лицу сшибиться с врагом. Как в свое время у его отца, его представления о стратегии сводились к тому, что надо сблизиться с любым противником и размолотить его в клочья.
Это внушало Абиварду сильные опасения, но ему приходилось молчать. Он не знал рельефа местности перед Машизом, а потому не мог предложить своего варианта. Заль прежде служил в столице. Этот крепкий, седобородый командир сказал: