– Это так. – Абивард вспомнил, что не говорил своему монарху о гадании относительно будущего Хосия, которое проделал Таншар по его просьбе. Он рассказал, как вода в чаше для гадания обрела сходство с кровью.
– Что ж, это… любопытно, – медленно проговорил Шарбараз. – Если бы Ликиний отказал мне в помощи, я мог бы использовать это против него и указать, что он, подобно моему отцу, рискует оказаться последним в династии. Но поскольку видессийцы все же выступили с нами, я даже не знаю, как воспользоваться твоими сведениями. Пожалуй, лучше всего просто отложить их в памяти, пока не придет время, когда они окажутся для меня ценными. – Он помолчал. – Интересно, интересовались ли, в свою очередь, мудрецы Ликиния моим будущим, и если да, то что они узнали?
Это тоже не приходило в голову Абиварду. Он поклонился в седле законному Царю Царей:
– Величайший, с этой минуты предоставляю все поиски змей и скорпионов твоим всевидящим очам.
– Я был бы более польщен твоими словами, если бы сумел вовремя разглядеть Смердиса, – сказал Шарбараз.
Абивард развел руками, показывая, что возразить ему нечего. Каждый шаг коней уносил их все дальше на запад.
– Жаль, что мы покидаем Видессию, – сказала Рошнани.
– Странно. – Абивард приподнялся. Он лежал в ее маленьком закутке в фургоне, который она делила с Динак. Его внезапное движение вызвало колебание воздуха, и пламя в лампе колыхнулось. – Сегодня я то же самое сказал Царю Царей. Тебе-то почему жаль?
– А тебе не догадаться? – спросила она. – Женщины там живут так, как хотелось бы жить твоей сестре и мне.
– Ага:
– Абивард немного поразмыслил над этим и сказал:
– И подвергаются позору, которого никогда не узнали бы в Макуране. Вспомни ту даму, которую Бардия принял за недостойную женщину.
– Но Бардия из Макурана, – сказала Рошнани. – Смею, по крайней мере, надеяться, что видессийские мужчины, привыкшие к свободе своих женщин и не считающие ее не правильной или порочной, никогда не ведут себя так.
– Я не видел и не слышал о таком, – признал Абивард. – Но, будучи мужчиной, я кое-что о мужчинах знаю. Если они окажутся в постоянном окружении таких свободных женщин, многие из них станут ловкими и искушенными совратителями – а таких в Макуране до сей поры не водилось.
Рошнани закусила губу.
– Наверное, такое возможно, – сказала она, Абивард пришел в восторг от ее честности. Она продолжила:
– С другой стороны, сомневаюсь, что у видессийцев возникают проблемы вроде той, что в прошлом году устроила на твоей женской половине Ардини.
– В этом ты, пожалуй, права, – сказал он. Теперь она улыбнулась. Он ответил тем же, прекрасно ее поняв. Никто из них никогда не отказывался признать частичную правоту другого. Понизив голос до шепота, Рошнани сказала:
– В отличие от твоей сестры, я не утверждаю, что освобождение женщин с их половин решит все их прежние проблемы и при этом не создаст новых. Мир устроен не так. Но я думаю, что новые проблемы будут поменьше тех, что исчезнут.
Абивард сказал:
– Ты полагаешь, что некоторые женщины, если их освободить, как ты советуешь, могут и сами оказаться совратительницами?
Динак такое предположение рассердило бы. Но Рошнани обдумала его с присущим ей спокойствием.
– Некоторые, вероятно, окажутся, – сказала она. – Как и у мужчин, одни более похотливы, другие менее, а некоторые к тому же не так счастливы с мужьями, как хотели бы. – Она провела ладонью по его голой груди и животу. Мне-то очень повезло.
– И мне. – Он погладил ее щеку и вспомнил о том, что сегодня сказал Шарбаразу. – С тобой я без труда приспособился бы к видессийскому обычаю единобрачия. Конечно, отец бы посмеялся над этими словами, но ведь мы как-никак почти год в походе вместе с тобой, и я ни разу не ощутил потребности в разнообразии. – Он вздохнул:
– Однако сомневаюсь, что всем мужчинам выпало такое счастье.
– Или всем женщинам, – сказала Рошнани. Он взял ее ладонь в свою и провел ее еще ниже.
– А с этим что будем делать?
– Уже? Так скоро? – Но она не жаловалась.
Даже бесплодные земли между западными окраинами Видессии и Страной Тысячи Городов по весне покрылись неровным зеленым ковром. Среди цветов, которые вскоре пожухнут и исчезнут до следующей весны, жужжали пчелы. Кони выщипывали траву из песчаной земли, труся на запад, тем самым сберегая часть фуража, который войско, везло с собой.
К Шарбаразу с Абивардом подъехал Маниакис. Его сопровождал, совсем еще молодой человек, точная его копия – только в бороде не было седины, черты лица потоньше, а шрамов поменьше. Он сказал: