– А видессийцы с их осадными машинами… – начал Абивард.
Шарбараз покачал головой:
– О Господи, ни за что! Если они вышибут людей узурпатора из тех укреплений, что он построил, прекрасно. Но дворец не принадлежит Смердису – он мой, как и Машиз – наш. Я не хочу, чтобы он был разрушен, и никогда на это не соглашусь. Я хочу жить в нем после того, как возьму Машиз, как жил в нем, пока Смердис не похитил мой трон.
– Слушаюсь, величайший, – покорно сказал Абивард. Для него дворец был очередной боевой целью, но для Шарбараза это был родной дом.
Они поскакали дальше. Чем ближе они подъезжали к Машизу, тем огромнее казался Абиварду город. Серрхиз по сравнению с Машизом был ничто – а это был самый крупный город, в котором довелось побывать Абиварду. Многие города в Стране Тысячи Городов по численности населения не уступали Серрхизу, но по площади были невелики – ведь каждый из них примостился на холме, сотворенном из мусора, оставленного многими поколениями жителей. Машиз распростерся у подножия Дилбатских гор. На восточной окраине города находилась рыночная площадь, способная поглотить не один Серрхиз. Сейчас она кишела людьми, как муравейник, развороченный мальчишкой. Все купцы, которые и помыслить не могли, что войска Шарбараза сумеют войти в город, – а таких, похоже, было немало – теперь старались припрятать свое добро, а то и самих себя.
– Опоздали. – Шарбараз показал вперед. – Интересно, какую мне взять с них контрибуцию За то, что торговали как ни в чем не бывало при моем вороватом родственничке? – В его смехе явственно слышалась хищная нотка. – Не сомневаюсь, что они думают о том же.
– Этим, величайший, мы, наверное, могли бы заняться позже, – сказал Абивард. – Сначала нужно взять дворец и поймать хмыря хмырей.
– Воистину, – сказал Шарбараз, все так же хищно улыбаясь.
Он уверенно продвигался по лабиринту машизских улиц. Хотя дворец был внушительным строением из серого камня, другие дома, поменьше, постоянно закрывали вид на него, и Абиварду пришлось бы очень долго плутать по улочкам, извилистым, как змеи; они будто специально старались не дать людям, ступающим по ним в первый раз, добраться вообще куда-нибудь.
Дворец был обнесен мощнейшей стеной – Абивард невольно подумал, что придется рушить и ее тоже. Но по ее верху не расхаживали воины, никто не выкрикивал никаких дерзостей в адрес законного Царя Царей. Все ворота, окованные железом, имели вид внушительный и неприступный. Но все они были распахнуты настежь.
– Он сдается, – сказал Шарбараз удивленно-подозрительным тоном. Он направил коня на открытое пространство перед стеной. С ним двинулся и Абивард.
Воины, сопровождавшие их по городу, последовали его примеру.
Абивард проехал половину пути до стены, как вдруг стало темно.
У него не было ощущения, будто он внезапно ослеп. Скорее казалось, что на Машиз опустилась ночь – черная, безлунная, беззвездная. Его конь захрипел и встал как вкопанный. Как ни странно, это несколько приободрило Абиварда: если и конь ничего не видит, стало быть, у него самого с глазами ничего не случилось.
– Величайший? – окликнул он Шарбараза, который должен был находиться в нескольких шагах.
– Абивард? – отозвался законный Царь Царей. – Это ты? Я слышу твой голос, но тебя не вижу.
– Я вообще ничего не вижу, – сказал Абивард. – А ты?
– Надо же, и я тоже! – Шарбараз повысил голос и обратился к своим воинам:
– Кто-нибудь что-нибудь видит?
Одни отвечали, что не видят. Другие вместо ответа выкрикивали что-то нечленораздельное, но смысл был тот же – никто ничего не видел. Абивард вглядывался во тьму, безуспешно пытаясь увидеть хоть какой-то свет.
Одновременно он напряг слух, стараясь возместить недостаток зрения. С этим ему повезло больше. Крики и вопли слышались не только вблизи, но и вдали – со всех сторон.
– Темно во всем городе! – воскликнул он.
– Мне кажется, ты прав, – спустя несколько мгновений сказал Шарбараз, прислушавшись и оценив услышанное. – Должно быть, Смердис в каких-то своих интересах заставил придворных чародеев навести на нас эту тьму.
– Боевая магия… – начал Абивард и замолчал: ведь по сути дела они столкнулись не с боевой магией, поскольку она была направлена на всех жителей Машиза, даже на животных, а не только на воинов. В бою магия редко оказывала действие на человека – обычно в нем слишком сильно пылали страсти, и магия не могла действовать в полную силу. Однако сейчас, уже одержана победу, воины Шарбараза несколько подуспокоились, пик возбуждения миновал, и вот…