Вместе с домами горели виноградники и фисташковые деревья. Шарбараз держал слово: Птардак мог удерживать крепость сколько угодно, но после того, как по всему наделу пройдутся воины с факелами, в нем. ничего, кроме крепости, не останется.
На пятый день горела знакомая Шарбаразу деревня Гайи, та самая, через которую он бежал из Налгис-Крага. Царь Царей со вздохом произнес:
– Теперь придется переписать все, что я знал об этих местах.
На шестой день его отряды готовы были отправляться жечь дальше, но с Налгис-Крага спустился человек со щитом перемирия и простерся ниц перед Царем Царей. После ритуального поедания земли он сказал:
– Величайший, да продлятся твои дни и прирастет твое царство! Если дихган Птардак отдаст тебе твоего родственника Смердиса, простишь ли ты ему те проступки, которые он, по твоему мнению, совершил, прекратишь ли уничтожать его надел и подтвердишь ли, что сохраняешь не только его жизнь, но и его права здешнего дихгана?
– Очень не хочется давать ему так много, – сказал Шарбараз и посмотрел на Абиварда. Абивард кивнул. Шарбараз нахмурился, некоторое время поколебался, но сказал:
– Ладно. Ради прекращения междуусобицы я готов пойти на это. Пусть узурпатора доставят ко мне сегодня до полудня, и тогда все будет так, как того желает Птардак.
Посланец дихгана галопом полетел в крепость. Шарбараз повернулся к Абиварду:
– Простить-то я прощаю, но брось меня в Бездну, если я это забуду.
Абивард понял это так, что Птардаку теперь лучше не высовывать носа из крепости Налгис-Краг до конца дней своих, если только он не хочет, чтобы дни эти не оказались резко сокращены. Эта мысль скользнула в его мозгу и тут же ушла, вытесненная огромным облегчением оттого, что борьба, так долго раздиравшая Макуран, вот-вот закончится.
И еще его пожирало любопытство: ему очень хотелось увидеть наконец-то человека, захватившего трон Шарбараза. Задолго до того, как солнце поднялось в зенит, с Налгис-Крага спустились трое: два воина вели в поводу мула, к которому был привязан седобородый старик. Передав Смердиса в руки Шарбараза, воины не стали дожидаться, какой прием им окажет Царь Царей. Как и предшествующий посланец Птардака, они галопом умчались назад, в безопасное место.
Хотя Смердис был растрепан, немыт и одет лишь в грязный кафтан, семейное сходство между ним, Перозом и Шарбаразом просматривалось легко. Старик весьма успешно скрывал страх, которого не мог не испытывать.
– Ну, родственничек, что скажешь в свое оправдание? – спросил Шарбараз.
– Скажу одно: надо было вместе с троном отобрать у тебя и голову, ответил Смердис, шамкая, как та старуха в деревне, – у него тоже почти не осталось зубов.
– Этой ошибки я не повторю, – сказал Шарбараз. – Но смелости в тебе больше, чем я предполагал. Так что я просто укорочу тебя маленько, и все.
Смердис кивнул. Сотники Шарбараза собрались в кружок, наблюдая за казнью.
Один из воинов перерезал веревки, которыми был связан Смердис, и помог ему слезть с мула. Старик опустился на четвереньки и вытянул шею, подставляя ее под меч. Меч опустился. Тело Смердиса дернулось и застыло. Если бы он жил так, как умер, из него мог бы получиться достойный Царь Царей.
– Вот и все, – сказал Шарбараз.
Глава 12
Вместе с фургоном, в котором ехала Рошнани, уцелевшими конниками из надела Век-Руд и прорицателем Таншаром Абивард возвращался домой. Их сопровождала сотня из того отряда, который осаждал Налгис-Краг.
– Считай их моим подарком на дорожку, – сказал Шарбараз на прощание. – По пути в свой надел ты ведь можешь нарваться на степняков.
– Это так, – сказал Абивард, крепко сжимая руку Царя Царей. Войско Шарбараза тоже снималась с места. Одни возвращались в родные северо-западные наделы, другие направлялись с Царем Царей в Машиз, а видессийские саперы во главе с Ипсилантисом – на родину. Абивард добавил:
– Величайший, не нахожу слов, чтобы передать, как я буду скучать по тебе. После всего того…
Шарбараз ухмыльнулся:
– Я ведь назвал этих воинов подарком на дорожку, а не прощальным подарком.
Тебе надо удостовериться, что дома у тебя все в порядке, это я понимаю. Но очень скоро ты мне понадобишься. Ты знаешь, какие у меня планы.
Абивард покосился на видессийцев. Они были достаточно далеко и слышать не могли. Но он все равно понизил голос:
– Мы их должники, величайший. – Более откровенно выразить свое неодобрение он не решался.
– Я знаю, – спокойно ответил Шарбараз. – Именно должники, не более того, я все равно что занял десять тысяч аркетов у ростовщика. Я верну этот долг, как сумею. А когда расплачусь – неужели ты думаешь, что такой счетовод, как Ликиний, не предоставит мне повода вернуть то, что по праву принадлежит Макурану?