Возможно, если бы дело обстояло иначе, они не оказались бы в нынешнем затруднительном положении. Он продолжил:
– Я не простил вас. Я вас просто пощадил. Если Господь пошлет вам других мужей, относитесь к ним лучше, чем отнеслись ко мне. – Женщины начали что-то говорить. Он велел им замолчать:
– Вы уже слишком много наговорили и слишком много наделали. Забирайте своих байстрюков и убирайтесь прочь с глаз моих. Завтра разыщу черные камешки и отправлю вас восвояси.
Они бегом припустили из комнаты Барзои. Мать посмотрела на него с почти незаметным и невольным одобрением:
– Хорошо ты их.
– Да? – Абивард чувствовал себя слабым и разбитым, будто только что вышел из боя, в котором чуть не погиб. – Завтра все кончится. Пусть убираются и творят свои глупости за чей-нибудь чужой счет, не за мой.
– Им придется нелегко, – сказала Рошнани. – Да, прокормить себя они сумеют, но им нужно будет учиться жить вне женской половины. Как рассчитываться с мясниками, торговцами, как разговаривать с мужчинами…
– Это они уже знают! – резко сказала Барзоя.
– Что же, по-твоему, я должен был делать? – спросил Рошнани Абивард. Она вздохнула:
– Ты уже сделал что мог. Как ты сам говорил, этот день должен стать днем радости. И я счастлива, что в такой день ты не запятнал свои руки кровью.
Барзоя покачала головой:
– Он был слишком мягок. Теперь его милосердие только побудит остальных последовать примеру этих потаскух.
– О мать моего мужа, у нас разные взгляды на этот вопрос. – Рошнани говорила спокойно. Она не стала спорить с Барзоей. но и не отступилась от своей точки зрения.
Барзоя, казалось, была в растерянности, не зная, как это воспринимать:
Рошнани вела себя с должной почтительностью, как и подобает невестке, но не уступила, как уступило бы большинство невесток. Это сочетание сбивало Барзою с толку. Она прибегла к традиционной жалобе:
– У вас, молодых, нет должного уважения к обычаям и приличиям. Если бы я поскакала на край света, как вы с Динак, то даже не знаю – и знать не хочу! что стало бы с моей репутацией.
– С репутацией Динак ничего не случилось, – сказала Рошнани с той же спокойной решимостью отстоять свою точку зрения, как и раньше, – не считая того, что она ждет ребенка, который, если повезет, когда-нибудь станет Царем Царей. А это произошло бы гораздо позже, если бы она осталась в крепости дожидаться окончания войны.
– Если бы Рошнани не отправилась с нами, мы, скорее всего, не выиграли бы войну, а проиграли, – сказал Абивард матери и объяснил ей, как его главная жена додумалась искать убежища в Видессии. Он добавил:
– Если бы они остались здесь, у тебя, скорее всего, никогда не было бы внука, который имеет шанс стать Царем Царей.
– Обычай… – сказала Барзоя и замолчала. Перспектива стать бабушкой Царя Царей или царевны была-таки очень привлекательной.
Абивард сказал:
– И не настанет конец света, если Рошнани, которая уже достаточно постранствовала, будет иногда выходить с женской половины и гулять по крепости.
Шарбараз, Царь Царей, обещал предоставить такую же вольность Динак во дворце Машиза, и что может быть плохого в том, чтобы следовать примеру Царя Царей?
– Я не знаю ответа на этот вопрос. Лучше спроси Смердиса, – ехидно отозвалась мать. Абивард почувствовал, как у него горят уши. Рошнани сделала резкий вдох – не разучилась Барзоя давать отпор. Но она продолжила:
– Ты все равно сделаешь так, как захочешь, и при этом не будешь обращать на меня особого внимания. Такова жизнь, как бы этому ни противились старики. Но если ты думаешь, что сумеешь внушить мне любовь к переменам, которые ты начнешь вводить, подумай еще раз.
Абивард набрался смелости, подошел к ней и положил руку ей на плечо.
Прежде она утешала его, а не наоборот. Он сказал:
– Господом клянусь, мама, я не навлеку бесчестия ни на крепость Век-Руд, ни на ее обитателей.
– Я тоже так думала, – сказала Барзоя, – а смотри, что получилось.
– Все будет хорошо, – сказал Абивард с уверенностью молодости. Рошнани энергично кивнула.
Теперь Барзоя воздержалась от спора, хотя была очевидно не согласна. Она сказала:
– Все будет как будет, что бы из этого ни вышло. Но я знаю, сынок, что тебе больше хочется пировать, чем разбираться с неприятностями на женской половине… или со мной. Иди же. Может быть, госпожа твоя жена останется здесь ненадолго и поделится с нами рассказами о далеких странах, в которых побывала.
– Разумеется, с радостью, – тут же отозвалась Рошнани. Абивард без труда прочел ее мысль: чем больше женщины услышат о внешнем мире, тем меньше захочется им пребывать в отдалении от него.