Фрада покосился вниз, на Рошнани, которая беседовала с кожевенником. Он все еще боялся задерживать на ней взгляд дольше чем на мгновение, и глаза его скользили от нее в сторону и обратно. При всем том он сказал:
– Что ж, учитывая ее заслуги, может, она и заслужила право ходить где захочет.
Поскольку эти слова фактически означали согласие брата, Абивард радостно хлопнул Фраду по спине.
– Благодарю тебя, – сказал он. – Не забывай, что я и сам к этому еще не привык. Думаю, что со временем нам, да и Рошнани, будет попроще. Видессийцы позволяют своим женщинам ходить куда угодно, да и наши простолюдины тоже. Вряд ли мы провалимся в Бездну, если последуем их примеру.
– Других-то своих жен ты не выпустил, как я погляжу, – заметил Фрада.
– Выпустил бы, если бы Кишмара и Оннофора не раздвигали ноги, пока меня не было, – раздраженно ответил Абивард. – Обрати внимание, обе забеременели, когда вроде бы сидели под замком на женской половине. Большего они бы вряд ли добились, даже торгуя собой на рыночной площади в деревне Но сделать подарок другим женам сразу после такого позора – это уж слишком.
– А как насчет сводных сестер? – спросил Фрада.
– Что-то сегодня тебя потянуло на каверзные вопросы, – сказал Абивард, немного подумал и вздохнул:
– Пожалуй, их я выпускать не стану, по крайней мере, не сразу. Если люди будут знать, что они свободно разгуливают вне женской половины, это не прибавит им шансов на хороший брак.
– Вот это разумно, – сказал Фрада. – Надо отдать тебе должное – ты видишь все рытвины и ухабы на дорожке, по которой идешь.
Братья рассмеялись. Абивард сказал:
– Господи, как же мне тебя недоставало! Шарбараз. Царь Царей, замечательный человек и прекрасный друг, но шутить с ним – себе дороже.
– Приятно сознавать, что хоть на что-то годишься, – сказал Фрада. – Если здесь все нормально, а судя но всему, так оно и есть, не спуститься ли нам проведать Ганзака, узнать, как продвигается работа над доспехами? Если он работает так же усердно, как и прежде, то вскоре мы сможем снарядить внушительный отряд копейщиков – Его улыбка сделалась хищной. – Все соседние дихганы будут нас бояться.
– Есть вещи и пострашнее, – сказал Абивард. – Ну, пошли?
Они вместе спустились со стены и поспешили через дворик в кузницу Ганзака.
Зимой она была желанным убежищем от холода. Сегодня, когда до осени было еще далеко, пот выступил на челе Абиварда, как только он вошел в помещение, наполненное жаром огня.
Ганзак работал голым по пояс. Его лоб и широкая волосатая грудь были мокры от пота. Запах пота наполнял кузницу, смешиваясь с дымом горящих поленьев и почти кровавым запахом горячего железа. Когда Фрада и Абивард вошли, Ганзак трудился не над доспехами, а над лезвием меча. Играя мощными мышцами, он опустил молот на железный брусок, который щипцами прижимал к наковальне. Металл ударил о металл. Посыпались искры.
Кузнец погрузил будущее лезвие в бочонок, стоящий возле наковальни.
Послышался такой звук, будто шипел громадный ядовитый змей. Ганзак вынул лезвие из закаляющей ванны, критически осмотрел его и отложил в сторону. Потом с лязгом положил щипцы на наковальню.
– Дай тебе Господь доброго дня, повелитель, – сказал он, кивая Абиварду.
– И тебе того же, – ответил Абивард, после чего выпалил:
– Как ты переносишь такую жару?
Ганзак откинул голову назад и расхохотался – громко и от души.
– Повелитель, кузница – это мой дом. Когда я выхожу отсюда, иногда мне кажется, что я вот-вот задрожу от холода, до того привык к здешнему жару.
Абивард и Фрада переглянулись. Фрада сказал:
– Я вот что думаю: надо бы тебе спуститься о деревню, пусть Таншар или кто-нибудь из старух приготовит тебе лекарство, а то ты явно нездоров.
Кузнец снова расхохотался. Добрый нрав никогда не изменял ему, что, учитывая его габариты и силу, было весьма удачно. Он потянулся; движение его литых мускулов под блестящей кожей напоминало движение мускулов под шкурой льва.
– Я кажусь тебе больным? – спросил он.
– Нет-нет, – поспешно ответил Фрада. Сколь бы добродушным ни был Ганзак, только глупец взялся бы спорить с ним.
Абивард сказал:
– Мы зашли посмотреть, как продвигаются дела с доспехами, которые так нужны наделу.
– Думаю закончить восьмой прибор к новолунию, – ответил кузнец. – Это, как ты понимаешь, доспехи и для всадника, и для коня. Тогда у нас будет на два прибора больше, чем было, когда Пероз, Царь Царей, повел войско в Пардрайю.
Шлемов и щитов тоже больше, чем тогда, и еще многие заказывают кольчуги. Это, конечно, не полные доспехи, спорить не стану, но всяко лучше, чем кожа, пропитанная растопленным воском.