– Все правильно, у тебя у самого сын, – сказала она, словно в напоминание себе. Не послышалась ли ему ревность в ее голосе? Возможно, чуть-чуть, решил он. Она продолжила:
– Все никак не привыкну, что я – тетя, как ты теперь дядя.
– Очень хорошенькая, – сказал он, глядя на Джарирэ. Она была не только хорошенькой, но и – в данный момент – спокойной; а это, как он успел усвоить, немаловажное достоинство. – Пытаюсь определить, на кого из вас она похожа.
– Похожа на младенца, – сказала Динак, будто это объясняло все.
Шарбараз нетерпеливо переступал с ноги на ногу:
– Я думал, ты рвешься узнать, зачем я вызвал тебя На другой конец царства.
– Рвусь, величайший, только… – Он поднял Джарирэ. – Можно я воспользуюсь вашей дочкой в свое оправдание?
– Лучшее оправдание ты вряд ли мог бы найти, – засмеялся Шарбараз. – Но все равно выслушай меня. Автократор Ликиний мертв.
Мороз пробежал у Абиварда по коже.
– Как это произошло? – прошептал он. – Ты в хороших отношениях с его сыном Хосием или начнем войну?
– Хосий тоже мертв, как и предсказал Таншар, – сказал Шарбараз. Абивард, раскрыв рот, смотрел на Царя Царей, который продолжил:
– Выслушай рассказ в том виде, в каком он дошел до меня в начале весны. Ты знаешь, что Автократор Ликиний был большим скрягой. Мы убедились в этом, будучи в Серрхизе. И еще ты знаешь, что Видессийская империя воевала с кочевниками-кубратами к северо-западу от города Видесса.
Абивард протянул племянницу Царю Царей, что свидетельствовало о его полнейшем замешательстве.
– То, что ты говоришь, величайший, чистая правда, но как одно связано с другим?
– Оказывается, очень сильно, – ответил Шарбараз. – В прошлом году Ликиний одержал над кубратами ряд побед и надеялся разбить их окончательно, может быть, даже завоевать. Ему не очень хотелось отзывать войско домой, а весной начинать новую кампанию, поэтому он приказал перезимовать к северу от реки Астрис, на самом краю степей, и жить на подножном корму. Понимаешь, он таким образом надеялся избавить себя от расходов по содержанию войска на зимних квартирах. Он и так здорово задержался с выплатой армии серебра… Впрочем, нет, видессийцы платят – или, в его случае, не платят – золотом.
– Господи! – тихо проговорил Абивард. Он попытался представить себе, что произошло бы, получи макуранская армия приказ зимовать к северу от Дегирда.
Войска были бы, мягко выражаясь, недовольны. Ему пришлось задать новый вопрос:
– И что произошло?
– Именно то, чего ты и ожидал, – сказал Шарбараз. – По глазам вижу. Да, они взбунтовались, убили парочку военачальников…
– Надеюсь, не Маниакисов! – воскликнул Абивард и только потом сообразил, кого перебил. – Прости, величайший.
– Ничего, – сказал Царь Царей. – Такие новости кого угодно выведут из равновесия. Нет, Маниакисы не имели к этому никакого отношения. Когда они возвратились в Видессию, Ликиний назначил старшего губернатором какого-то острова на краю света, а младшего отправил туда же командовать гарнизоном.
Подразумевалось, что это награда за прекрасно проделанную работу, но я полагаю, Автократор попросту убирал с дороги тех, кто мог бы стать ему соперником… Да, так на чем я остановился?
– На мятеже, – хором сказали Динак и Абивард.
– Да, вот именно. Значит, войско Ликиния взбунтовалось, перебило нескольких крупных чинов и провозгласило Автократором одного парня по имени Генесий, Господь ведает почему – этот Генесий был всего-навсего кавалерийским сотником. Но они изготовили красные сапоги, обули его в них и двинулись маршем на Видесс.
– При таком-то главаре можно было бы предположить, что Ликиний запросто разобьет их, – сказал Абивард.
– Если бы войны велись на пергаменте, ты был бы прав, – заметил Шарбараз, – но как только у Ликиния появился соперник, неважно какой, его моментально перестали слушаться. Он уже не в первый раз задерживал войску жалованье, да и вообще надоел всем донельзя. Он приказал войскам выступить против Генесия.
Разумеется, из Видесса они вышли, но тут же перешли па сторону мятежников.
Город мог бы, я думаю, выдерживать осаду вечно, но стражи ворот открыли их перед воинами Генесия.
– Ликинию следовало бежать, – сказал Абивард. – Он же должен был понимать, что ты принял бы его хорошо, хотя бы в благодарность за то, что он сделал для нас в Серрхизе.
– Никто из моряков не захотел перевезти его с сыновьями через узкий пролив к западным землям, – сказал Шарбараз. Его слова в этой маленькой уединенной комнате прозвенели погребальным набатом. Абивард взял орешек и положил его обратно в вазу – аппетит пропал. Царь Царей продолжил: