Молодой человек нервно покосился на Шарбараза:
– Высокочтимый, я всегда был и есть Хосий, сын Ликиния. Если я – это не он, то кто же из тех, кто ходит по земле, он?
Абивард подумал и медленно кивнул:
– Если взглянуть на дело с этой точки зрения, то полагаю, ни у кого нет больших прав на это имя, чем у тебя.
– Именно так. – Шарбараз был заметно горд собственной смекалкой. Получается, что Царь Царей и Автократор, объединив усилия, выступили против гнусного узурпатора, как раньше мы выступили против Смердиса. Может ли кто-нибудь устоять против нас?
– Ума не приложу, как ему это удастся, – верноподданно подтвердил Абивард.
Конечно, он знал, что кому-то это вполне может удаться: существуют варианты, ему пока неведомые. Именно для того и затеваются войны – чтобы посмотреть, насколько хорошо планы стыкуются с действительностью.
Он вновь окинул взглядом «Хосия». Кто бы он ни был – скорее всего, купец, случайно оказавшийся в Машизе, когда Шарбараз узнал об убийстве Ликиния, или же беглый видессийский солдат, – он определенно чувствовал себя очень неспокойно, хотя и довольно хорошо скрывал это. Он был пешкой, которой в любой момент можно пожертвовать, и если не понимал этого, значит, вдобавок был еще и глупцом.
Стоит ему вызвать малейшее недовольство Шарбараза, и с ним вполне может произойти несчастный случай… или он просто исчезнет, а императорские одежды наденет кто-то другой, откликающийся на имя Хосий.
Шарбараз сказал:
– Мы с Хосием очень хорошо понимаем друг друга.
– Так и должно быть, величайший, – сказал Абивард и еще раз посмотрел на человека, который сейчас был единственным имеющимся в наличии Хосием. Здорово было бы взять Видесс; ни одному Царю Царей этого не удалось за все многолетние войны между Макураном и Видессийской империей. Но если Шарбаразу удастся захватить столицу империи и посадить на трон этого «Хосия», то как скоро этот парень забудет, что он марионетка, и вспомнит, что он видессиец? Абивард готов был биться об заклад, что это произойдет скорее, чем хотелось бы.
– Величайший, я был счастлив возобновить знакомство с высокочтимым, но сейчас… – «Хосий» замолчал.
– Я знаю, что тебя ждут срочные дела, – сказал Шарбараз, и вновь без заметной иронии. – Не стану тебя больше задерживать.
«Хосий» поклонился ему, как равный равному, хотя от этого несло такой же фальшью, как от подчеркнуто вежливого обращения с ним Царя Царей. Самозванец кивнул Абиварду, как монарх ближайшему сподвижнику другого монарха, и оставил маленькую приемную. Шарбараз налил себе новую чашу вина и вопросительно посмотрел на Абиварда. Тот ответил кивком. Шарбараз наполнил его чашу и еще одну для Динак.
Абивард поднял чашу – не из обычной глины, как в крепости Век-Руд, а из мелочно-белого алебастра, выточенного так тонко, что сквозь стенки просвечивало вино.
– Поздравляю, величайший, – сказал он. – Не вижу лучшего способа поквитаться с Видессией. – Он выпил вместе с Шарбаразом и Динак. Царь Царей сказал:
– А знаешь, зятек, что в этом самое лучшее? Видессийцы сами поднимаются против этого Генесия с оружием, к тому же через Васпуракан и пустыню доходят слухи: говорят, правитель этот таков, что по сравнению с ним даже покойный Смердис, по которому мы не скорбим, покажется образцом государственного мужа.
– Ох, нелегко, – сказал Абивард. – Я чуть не захлебнулся. Это как же надо постараться, чтобы даже Смердис в сравнении с ним показался государственным мужем?
– Генесию это удается, по крайней мере, так говорят, – ответил Шарбараз. Смердис хоть имел представление о том, как умиротворить врагов: вспомни дань хаморам. А Генесий, похоже, умеет только одно – убивать. Убийство Ликиния с сыновьями хотя бы имело смысл…
– Но только не так, как это сделал он! – вмешалась Динак. – Это было жестоко и бесчеловечно.
– Судя по всему, Генесий именно жесток и бесчеловечен, – сказал Шарбараз.
– Он пользуется только одним орудием власти – террором. Он не пожалел сил, пытая, ослепляя и калеча каждого приятеля Ликиния, которого сумел поймать, и каждый следующий рассказ ужаснее предыдущего. Отчасти это объясняется природой таких рассказов, но, когда чуешь дурной запах, скорее всего, где-то рядом и навозная куча.
Абивард задумчиво проговорил:
– Такими методами он сумеет запугать и подчинить себе некоторых, но большинство их составят те, кто и без этого подчинился бы ему. Тех, кого он действительно стремится запугать – людей, сильных духом, – запугать не удастся.