Он с любопытством оглядывался по сторонам, пока Барзоя и Динак вели его в ту комнату, которую сочли подобающей для беседы: с тех пор, когда он был еще совсем младенцем, он ни разу не появлялся на женской половине. Его поразило то, что здесь светлее и просторнее, чем в других помещениях жилой части крепости.
Под ногами стлались роскошные ковры, а голые каменные стены покрывали изысканные гобелены – произведения терпеливого труда многих поколений женщин, живших здесь с тех незапамятных времен, когда на холме поднялась крепость.
– А здесь… очень мило, – сказал он.
– Вовсе не обязательно удивляться, – со спокойной гордостью ответила Барзоя. – Мы удалены здесь от мира отнюдь не потому, что совершили какое-то преступление, а во имя нашей же чести. Должны ли мы жить так, будто здесь тюрьма?
– Иногда на то очень похоже, – добавила Динак.
– Только если дашь волю подобным чувствам, – возразила Барзоя. Абиварду показалось, что это тема постоянных споров между матерью и дочерью. – Где бы ни находилось твое тело, твой разум может путешествовать по всему наделу и даже дальше, если захочешь.
– Если ты главная жена, если твой муж соизволит слушать тебя, если ты обучена грамоте, точнее, если тебе разрешили обучиться, тогда, возможно, и так, – сказала Динак. – В противном случае остается сидеть сплетничать да орудовать иголкой или вертеть прялку.
– Если в тебе есть хоть немного мудрости, ты не должна делать одного докучать дихгану своими мелкими жалобами, – резко произнесла Барзоя, потом молча поманила Абиварда в гостиную, устланную коврами и усыпанную расшитыми подушками. – Здесь мы можем говорить, не опасаясь помех.
– Никто в Макуране не может ничего делать, не опасаясь помех, ни сегодня, ни в ближайшие месяцы, а то и годы, – возразил Абивард. Тем не менее он вошел и уселся на низкий пуф, стоящий на ковре, выполненном в хаморском стиле: на нем была изображена огромная пантера, прыгающая на спину убегающего оленя.
Барзоя и Динак тоже присели, привалившись к большим подушкам. Через мгновение вошла служанка Ясна, неся поднос с вином и фисташками, и поставила его на низкий столик перед Абивардом. Он налил вина матери и сестре, придвинул им чашу с орехами.
– Это мы должны прислуживать тебе, – сказала Барзоя. – Ты дихган.
– А коли я дихган, то не мешай мне пользоваться своей властью так, как я считаю нужным.
Несмотря на ужасные известия, принесенные сыном, Барзоя ответила на эти слова мимолетной улыбкой:
– Знаешь, ты очень похож на своего отца. Он всегда мог словами обойти любое препятствие.
– Увы, не любое. Последнего обойти не смог, – сказал Абивард, вспомнив, как конница с грохотом валилась в траншею, выкопанную хаморами, как сшибались кони, когда всадники отчаянно стремились остановить их.
– Да, не смог. – Улыбка покинула лицо Барзои. – Что, для страны это… совсем плохо?
– Плохо, мама, – сказал Абивард. – Нас от степняков отделяет только река.
А потери наши так велики, что, если они решат переправиться через реку, нам очень трудно будет отбросить их назад, на их берег.
– Придется учиться мыслить шире, думать не только о своем наделе, дрогнувшим голосом ответила Барзоя. – Мы понесли такие потери, и мне трудно постигнуть, что все царство пострадало не меньше нас.
– Поверь мне, – сказал Абивард, – это так и есть.
– Та-ак. – Мать растянула слово в протяжный вздох. В глазах ее сверкали слезы, но она не пролила ни одной. – Тогда я скажу тебе, что надо сделать прежде всего – ради нашего надела. Речь пойдет о двух вещах.
Абивард наклонился поближе к ней – это-то он и надеялся услышать.
– Каких же?
– Во-первых, ты должен послать гонца в надел Папака и попросить как можно скорее справить свою свадьбу с Рошнани.
– Что? Зачем? – Советов насчет свадьбы он никак не ожидал.
– По двум причинам, – сказала мать. – Ты не знаешь, уцелел ли Папак или кто-то из отправившихся с ним на север после битвы в степи?
– Не знаю. Сомневаюсь. Выжили очень немногие. Но точно ничего сказать не могу.
– Если дихган и его ближайшие наследники пали в бою, те, на чьи плечи легло управление наделом, окажутся слабыми и неготовыми и будут искать любую подпорку, способную закрепить их положение. А сильный зять – немаловажное преимущество. И еще в этом случае ты получишь право требовать их поддержки, если наделу Век-Руд понадобится помощь против кочевников. Понимаешь?
– Да, мама. – Абивард склонил голову перед Барзоей. Он восхищался умением строить такие тонкие расчеты, но сам был на это еще не способен. Он сказал: Это одна причина. Какова вторая?